Вспоминать ее старой получалось гораздо лучше: ее обширное лицо цвета сероватого заварного крема, ее на удивление мягкая кожа, ее глаза, как крошечные камушки за толстыми стеклами очков, как под слоем воды, ее каскад ниспадающих подбородков, ее зачесанные назад волосы оттенка устричной раковины, затейливая сеточка морщин на лице, как трещинки на фарфоре, выражение приглушенного беспокойства, порожденное долгим, длиной в жизнь, опытом изначальной неуверенности в том, что именно она видит, перемежающейся взглядом настолько проницательным и добрым, что он каким-то образом заставлял забыть частично или полностью все ее по отдельности непривлекательные черты. Мне казалось, мое лучшее украшение – глаза, думала она, но, наверное, у большинства людей тоже. Она не могла припомнить, чтобы выглядела или проницательной, или доброй, но так оно и было. О себе знаешь меньше, чем замечают другие, а думать о персонажах романа невозможно, не думая о себе. Казалось, это потому, что нельзя с достаточной уверенностью передать чувства других людей, не сделавшись каким-то образом этими людьми. А это, в свою очередь, означало, что эти чувства приходилось вытягивать из самой себя: все это напоминало лабиринт, она давно заплутала в нем, но ей было чрезвычайно интересно.

Так что первая неделя пролетела на удивление быстро, а потом снова приехал Арчи, и выходные выдались чудесными. Он всегда привозил что-нибудь, чтобы побаловать ее: шоколадное печенье, репродукцию с мадам Боннар в ванне (в коттедже не было ни одной картины), новую пластинку, письменный стол, подаренный ей Полли давным-давно – он забрал его с Бландфорд-стрит.

– Она была бы рада повидаться с тобой, – сказал он. – Как думаешь, не вернуться ли тебе со мной как-нибудь в понедельник и не провести с ней денек-другой?

Она, пожалуй, могла бы.

И перед самым Рождеством так и сделала. Они выехали в воскресенье вечером, чтобы к моменту ее приезда Полли была дома: тамошнего одиночества Клэри не вынесла бы. Полли, которая выглядела чудесно, встретила ее с распростертыми объятиями.

– Ах, как же приятно видеть тебя! – повторяла она.

К алой вельветовой юбке она надела малиново-розовую рубашку и шикарное кольцо с дымчато-синим камнем в окружении блестящих камушков, очень похожих на бриллианты.

– Они и есть, – подтвердила Полли. – Это подарок Джералда. Вот об этом мне до смерти хотелось рассказать тебе. Я влюблена в него, и мы поженимся.

Это был шок.

– Ты уверена, Полл? Правда уверена?

– Все твердят одно и то же. Конечно, уверена. Не понимаю, в чем тут сомневаться. Ты либо да, либо нет.