— Действительно, граф, я согласен с вами; лицо, о котором мы говорили, сумеет всем удовлетворить, всем быть приятным. Но, сударыни, прошу меня извинить, что говорю загадками, хотя, я думаю, мою загадку довольно легко разгадать.

— Да, ваше высочество, — сказала герцогиня де Спинола, с очаровательной улыбкой взглянув на Дюкормье, — и если не ошибаюсь, то загадочные слова, вероятно, — «заслуги и скромность».

— Вернее невозможно отгадать, герцогиня, — отвечал принц, смотря на Дюкормье.

— Да, скромность. Какая это редкость в наше время, когда каждый, самый последний студент в наших германских университетах считает себя преобразователем государства! — заметил фельдмаршал князь фон Ротенберг.

— Как и в нашей бедной Италии, где самый ничтожный болтун-адвокат желает из себя разыгрывать политического деятеля, — сказал маркиз Паллавичини.

— Ах, любезный маркиз, — заметил герцог Родриго, — испанские адвокаты не меньшая чума, чем итальянские.

— Извините, господа, — вмешался маркиз де Монлавилль, — если смотреть с этой точки зрения, то французские радикалы никому не уступят.

— Действительно, — сказал Дюкормье, — никогда еще не было более несносных, более бессовестных болтунов, чем наши радикалы. Они своими гнусными речами разжигают самые дурные страсти. Эти завистливые и бессильные, дурно воспитанные буяны воображают себя вправе поносить все, что почиталось веками, и на том лишь основании, что сами они спят в мансардах, обедают за пятнадцать су, носят нечищенные сапоги, и потому что у них грязные руки. (Сударыни, прошу извинения, это естественная история этого отродья.) Они осмеливаются нападать на королевский сан, на религию, семью, собственность, на аристократию. Они осмеливаются бранить все это. Бранить аристократию, избранные классы, которые представляют нацию в ее самой блестящей сущности! Аристократию — эту историю славы великих народов в живых иллюстрациях! Бранить религию — эту спасительную узду, которая одинаково спасительна, чтобы усмирять чернь и проводить ее в подчинении и покорности через неизбежные бедствия от колыбели до могилы! Бранить королевский сан — это великолепное довершение каждого стойкого правительства, этот замочный камень свода каждого цивилизованного народа! Да, господа, вы правы: в Германии, в Италии, в Испании и во Франции, — везде шайки ничтожных, завистливых и злобных людей волнуются среди подонков общества и стараются взбунтовать глупую и дикую чернь против королей, против аристократии и духовенства! Но эти бегающие за популярностью господа серьезным людям всех стран внушают только отвращение и жалость. Но когда эти болтуны стано-вятся чересчур дерзкими, то их, как следует, сажают под замок, и там на досуге они раздумывают о неудобствах прекрасной роли революционера, которую могут играть только глупцы или плуты.