– А ты там был когда-нибудь?

– Останавливался на пути домой с войны и не хотел уезжать, но заскучал по Филадельфии.

– В каких войсках ты служил?

– В пехоте. Воевал четыре года.

– И где?

– Во Франции и Германии.

– Мой муж тоже был в армии. Он воевал в Польше, когда его убили. Я пыталась не злиться на него за то, что он умер и оставил меня. Ауги был таким упрямым. Но упрямство идет рука об руку с верностью – одно не может без другого.

– Что с ним случилось?

– Мне сообщили, что они освобождали деревню. Мужа и еще троих его сослуживцев послали в дом, чтобы сообщить семье, которая там жила, что им нечего бояться. Война закончилась. Но в доме была засада. Там прятались немецкие солдаты. Аугусто вошел первым, сообразил, что к чему, заорал другим, те спрятались, а мужа убили. Он должен был отправиться домой на следующий день. Три года он оставался невредим, а в самом конце они его настигли.

– Видимо, он был замечательным человеком.

– Не без недостатков, святым он не был. Но для меня он был всем.

– А сына он успел повидать?

– Я послала ему письмо, когда узнала, что в положении, но оно опоздало.

– Ты назвала сына в честь мужа.

– Традиция. И мальчик на него похож. Сыну его так не хватает, у меня сердце разрывается. Сын без отца. Я ведь не могу его заменить.

– Не заменишь. Но он хороший мальчик.

– Я пытаюсь. Ауги знает, как погиб его отец, насколько я могу объяснить, но он все еще играет в войну, а это ведь не игра.

– Все мальчики так делают.

– Я знаю. Когда его спрашивают, кем он хочет быть, когда вырастет, он отвечает, что солдатом, как его отец. Но я этого не допущу.

– Надеюсь, что получится.