После вечернего доклада Гудериана об обстановке на Восточном фронте за 14 февраля фюрер до полуночи беседовал с «партайгеноссе» Борманом. На краю катастрофы рейха им было что вспомнить, о чем в итоге посожалеть.

С начала февраля начальник Генштаба ОКХ Гудериан настойчиво добивался от Гитлера оставления внешних форпостов в Норвегии, Голландии и Италии и всемерного усиления войск на Востоке. Но фюрер не позволял даже из Курляндии взять две дивизии для усиления фронта по Одеру. Только игнорированием с его стороны реальной обстановки объяснялся тот факт, что не на Зееловские высоты, а для обороны Кенигсберга были переброшены отряды СД, штурмовиков, добровольных стражников и полиции безопасности.

Снятая с Западного фронта 6-я танковая армия СС Дитриха был а также, вопреки предложениям Гудериана, переброшена не на подкрепление 9-й и 4-й танковой армий, а в Венгрию, что бы отвоевать там районы нефтедобычи.

Вечером 24 февраля канцлер Третьего рейха в последний раз встретился в своем бункере с гаулейтерами земель. Он вошел в большой конференц-зал, поддерживаемый рейхслейтером Борманом, и неуклюже опустился в кресло у торца стола. Некоторое время его на литые кровью глаза безучастно скользили по лицам недавно еще могущественных заправил Германии, не задерживаясь подолгу ни на одном из них. Но каждый из гаулейтеров понимал: «Вместе с фюрером уходила в небытие и их значительность, их безграничная власть, потому что послевоенной Германии потребуются новые люди, которые будут дорожить честью страны».

Пауза затягивалась. Гитлер собирался с духом, хотел поднести к губам стакан сока, но рука вновь сильно задрожала, и он не смог этого сделать. Опустив стакан на стол, обрел временную уверенность, задиристо бросил в зал:

- Возможно, господа, скоро вот так же будет трястись и моя голова, но сердце - никогда!

В уголках его рта выступили пузырьки липкой слюны. Фюрер небрежно смахнул их трясущейся рукой и начал негромко говорить, все более и более распаляясь:

- Если кто-то отчаялся и считает, что все кончено и Германии уже не подняться, то он заблуждается. Я уверенно смотрю в будущее. У меня есть секретное оружие, и оно непременно сработает. Есть и еще кое-что. В последний момент это поможет изменить ситуацию к лучшему, переломить обстановку. Надо только уметь ждать свой час!…

Утренний доклад Гудериана 25 февраля о положении на Востоке дышал оптимизмом. Войска оперативной группы «Земланд» продолжали атаковать позиции русских у Фишхаузена с целью удержания коридора до Кенигсберга. Начальник Генштаба ОКХ сознательно умолчал о прорыве войск Рокоссовского к Кёзлину и их наступлении на Данциг из района Бютова. Он предложил войска 11-й армии Штейнера переподчинить генерал-полковнику Раусу, переброшенному в район Штаргарда из Восточной Пруссии. Гитлер согласился с этим предложением, но вновь запретил отвод войск 2-й армии Вейса за Одер из Восточной Померании. «Ничего не сдавать без боя!» - исступленно кричал фюрер.