Начальник Генштаба лаконично доложил:

- Экспедиционные силы союзников, товарищ Сталин, продолжают ликвидацию крупнейшей группировки гитлеровцев в Руре. Речь идет о войсках группы армий «Б» фельдмаршала Моделя. По-видимому, в пределах ближайших семи - десяти дней судьба ее будет окончательно решена.

Верховный остановился рядом с Антоновым, вгляделся в разложенную на столе «оперативку», спросил:

- Сколько километров по прямой от Дортмунда до германской столицы, товарищ Антонов?

- С небольшим допуском четыреста километров.

- А какого суточного темпа продвижения достигли союзные армии с середины февраля?

- Темп у них невысокий, товарищ Сталин. До сих пор он не превышал пяти - семи километров.

- Но с ликвидацией группировки Моделя войска Эйзенхауэра двинутся в направлении Берлина быстрее?

- Да, товарищ Сталин, - кивнул головой Антонов.

- Нам известно что-нибудь о резервах гитлеровцев на их пути между Руром и Берлином, товарищ Антонов? - вступил в разговор маршал Ворошилов.

- Известно, Климент Ефремович, - генштабист скользнул взглядом по «оперативке»: - Вот тут, между Ганновером и Нордхаузеном, имеется группа до двух дивизий.

- С разгромом Рурской группировки путь на Берлин для союзных армий будет открыт, - как бы для себя сделал вывод Верховный и тут же добавил: - Вот почему, товарищ Антонов, войска Жукова и Конева должны начать Берлинскую операцию в директивные сроки.

- При нынешних темпах наступления, товарищ Сталин, войскам союзников понадобится не меньше месяца, чтобы дойти до Берлина, - вставил реплику нарком Берия.

Верховный бросил короткий взгляд в сторону Берии, но обратился снова к начальнику Генштаба:

- Ставка должна решить вопрос, товарищ Антонов, по 2-му Белорусскому фронту. Нельзя допустить промедления с началом наступления Рокоссовского на Росток. Взятие Кёнигсберга дает нам возможность для маневра подвижными силами. Надо определиться, что необходимо оставить Василевскому для ликвидации Земландской группы, а что перебросить Рокоссовскому. Время - наш главный союзник.

Эта весть 12 апреля озадачила всю планету. Реакция выдалась крайне противоречивой. В середине этого дня умер президент Америки Рузвельт. Умер очень не кстати, меньше месяца не дожив до полной Победы над врагом.

Вечером 13 апреля председатель СНК принял американского посла в Москве. Беседа получилась долгой. Поздоровавшись за руку, Сталин спросил Гарримана:

- Была ли смерть президента Рузвельта неожиданной?

- Да, была неожиданной, маршал Сталин, - подтвердил посол и пояснил свою мысль: - В течение последнего года президент страдал болезнью сердца. Но его личный врач, адмирал Макинтайр, говорил мне во время Ялтинской конференции, что состояние его здоровья таково: он может прожить или очень долго, или может внезапно умереть.