— Не всё коту масленица!.. — назидательно проскрипел боцман Панфёров.

Подбитый самолёт быстро снижался, увеличиваясь в размерах, дырявой птицей промчался над «Лёвшином», промахнув по нему невесомой тенью, и с плеском приводнился неподалёку, разворачиваясь на ходу. Мотор его умолк. — Это он! — охнула Стешка.

— Серёга, лодку! — властно крикнул с верхней палубы Иван Диодорыч.

А Катя ни о чём не знала. В эту ночь она спала плохо, мешал большой живот, и с утра её тошнило, так что днём Катя осталась в каюте. К ней пришёл Роман. Окошко было задёрнуто занавеской, и в каюте царил полупрозрачный сумрак. Катя забралась на койку с ногами и сжалась, преодолевая дурноту. По совету Стешки, она дышала через платок, слегка смоченный в уксусе.

— Наверное, тебе не до беседы? — осторожно поинтересовался Роман.

— Ну, если о чём-то важном… — глухо ответила Катя.

Соблюдая дистанцию, Роман опустился на дальний угол койки.

— Катюша, у меня сложилось ощущение, что ты избегаешь меня…

Катя смотрела на него поверх платка. Как же всё-таки Рома по-мужски красив и убедителен… Однако на самом деле она его совсем не знает.

Говорить откровенно Кате почему-то было легче сквозь платок.

— Мне известно, Рома, что случилось между тобой и тётей Ксенией.

Роман не смутился. Он утомлённо покачал головой и спросил:

— Тебе сказал Мамедов?

По мнению Романа, такое коварство было вполне в его духе.

— Какая разница, кто?

Роман вздохнул, закинул ногу на ногу и сцепил руки в замок на колене. Он не испытывал вины за ту близость, не испытывал стыда от разоблачения. Ему просто надоело натыкаться на воспоминания о Ксении Алексеевне. Он понял, что устал держать Катю в полуправде. Полуправда требовала слишком много напряжения. Не лучше ли наконец расставить всё по своим местам?

— Ту связь трудно счесть изменой, Катюша, — заметил Роман. — Мы с тобой были далеки друг от друга и не представляли, случится ли встреча.

Конечно, Роман был прав. Он всегда был прав — и его неопровержимая правота теперь отталкивала Катю. Папа — главный мужчина её жизни — часто оказывался неправым, например, когда бросил её маму ради другой любви, но это почему-то и делало папу настоящим человеком, которому можно верить.

— Мы взрослые люди, — мягко продолжал Роман. — Я — мужчина. У меня есть определённые потребности. Порой можно уступить им.

Умом Катя принимала его доводы, а душой — нет. И причиной была именно тётя Ксения. Кокетливая и чувственная тётя Ксения, вышедшая замуж за мужчину в годах, имела, видимо, немало адюльтеров… Но Роман разрушил милую детскую сказку о доброй тётушке, которая с Катей была куда более ласкова, чем мама, и вместе со сказкой разрушилось и что-то другое.