— Тебя я тоже не брошу, дядя Хамзат! — устало сказал он. — Я же умею из пулемёта палить. Меня Волька Вишневский ещё в Свияжске научил…

Мамедов отвернулся, схватился за «гочкис» и засадил длинную очередь.

А в другом пулемётном гнезде песок из порванных мешков посыпался на головы сидящих под бруствером солдат. Роман брезгливо дёрнул плечами, подпоручик Василенко снял фуражку и похлопал ею об колено.

— Возьмите. — Роман протянул Василенко бинокль.

В окулярах он только что увидел Мамедова. Бессмертный тот, что ли?.. Роман не чувствовал гнева или ненависти к нобелевцу. Наоборот, Мамедов даже восхищал его своим азиатским умением выворачиваться из неудач и бороться дальше. Но это означало лишь то, что его надо убить своими руками.

— Диверсантов там в лучшем случае двое, — сказал Роман подпоручику. — Вы должны атаковать их, потому что у вас преимущество в живой силе. Речь идёт о считаных минутах, иначе судно большевиков выберется на фарватер, и ваше орудие станет совершенно бесполезно.

— Прошу не докучать мне советами! — уязвлённо ответил Василенко.

Однако Роман был прав.

«Лёвшино», дрожа, осторожно пробирался по затону, как по запретному миру мёртвых. Слева в дыму тихо обрисовался горящий буксир: угольно-чёрный, неподвижный, с пылающими иллюминаторами и вздыбленной львиной гривой пламени. Справа призрачно выступил из тьмы длинный бок пассажирского судна, вроде бы ещё целого, с ровной линией окон, но в их провалах метались багровые отсветы безумия. Сквозь полумрак проступил какой-то бесформенный изуродованный остов; вытянутым трупом проплыла мимо железная баржа; из чёрной воды угрюмо торчала какая-то рубка, будто покойник выглядывал из могилы.

— Давай, дружок, — попросил Иван Диодорыч и погладил штурвал. Он словно бы сам чувствовал страх и боль от ожогов.

Иван Диодорыч наконец различил во мгле горловину затона. Загромоздив собою всё пространство, здесь раскорячились буксир «Наследник» и товарно-пассажирский пароход «Святитель». Буксир врезался «Святителю» в скулу перед гребным колесом и не смог высвободиться — застрял, зацепившись за каркас прогулочной галереи. Суда расклинило поперёк пути, они горели, а их команды, похоже, уже сбежали. Пройти через горловину было невозможно…

Алёшка тоже это понял. Он мотался по окопу от противопожарного рва до пулемётного гнезда, из которого был виден затон, окутанный дымом.

— Да там целая баррикада! — возбуждённо сообщил он Мамедову. — Надо продержаться, пока дядя Ваня протаранит пароходы!

— Надо так надо, — ответил Мамедов. — Продэржимся.

Он экономно и точно бил из «гочкиса», не позволяя врагам высунуться.