Вздрогнув, я вспомнила разговор с Шин.

И затормошила Дате, который застонал, забормотал что-то и заморгал от утреннего света, пока не открыл полностью глаза и не уставился на меня. А затем провел рукой по лицу и заявил:

– Вообще-то я предпочитаю по утрам что-то более изысканное, чем пинки в бок. Кофе. Возможно, поцелуй.

– Я забыла… то есть я забыла тебе рассказать. Вчера утром я виделась с Шин.

– Который час? – вздохнул Данте.

– Еще рано.

– Я должен быть в редакции не раньше восьми. – Рука Данте скользнула к моему бедру. – По-моему, мы можем заняться кое-чем поприятнее, чем разговор о Шин.

Я провела губами по его загрубевшей щеке:

– Данте, Шин сказала, что Стивен Олрикс приезжал в лагерь, чтобы пообщаться с моим дядей. Она сказала, что они повздорили.

– Олрикс. – Судя по тону, Данте удивился не меньше моего.

– Я полагала, что они не знаются. Что-то изменилось, пока меня не было?

– Как изменилось?

Эллис и Голди возле походной кухии… Все в Ноб-Хилле вынуждены держаться вместе, быть заодно.

– Давай же! Надень на минуту свою шляпу Альфонса Бандерснитча! Скажи, брак Голди и Эллиса изменил их статус? Они поднялись выше по социальной лестнице? Пригласил их Нед Гринуэй в Клуб почитателей котильона?

– Ты думаешь, Фарж смог бы ее туда протащить? – фыркнул Данте.

– Ну, если он сейчас такой известный…

– Нет. Его пригласили в Богемский клуб, но это совсем другое.

– А Салливаны так и остаются в ранге «Выскочек»?

– И эти двое никогда не станут встречаться, если только их не связывают общие дела, – подтвердил Данте. – Но вряд ли Салливаны захотели бы иметь с Олриксом дело, после того как Голди его отвергла.

Я промолчала. Данте нахмурился: