Зося с Ясиком приехали в Москву в субботу. А в воскресенье Феликс Эдмундович смущенно сказал, что ему надо ненадолго пойти на Лубянку, этого требует неотложное дело.

Из Кремля вышли вместе. Через Троицкие ворота прошли на Красную площадь, повернули к Охотному ряду, полюбовались Домом Союзов — самым высоким зданием, господствовавшим тогда над окружающими его постройками.

По дороге Софья Сигизмундовна сказала:

— Послушай, Фелик, я вчера еще собиралась тебя спросить: где ты раздобыл такую шинель? Она тебе совсем не по росту.

Софья Сигизмундовна не придавала особого значения одежде — была бы опрятной, и все. Но шинель Феликса уж очень обращала на себя внимание.

Феликс Эдмундович рассмеялся:

— Это в Вятке меня наградили! Пришлось вместе с буржуями снабжать теплой одеждой Красную Армию...

Перед отъездом на восток у Дзержинского была отличная бекеша, в которую Мальков хитростью обрядил Феликса Эдмундовича. В ней Дзержинский и поехал расследовать катастрофу под Пермью. Прибыли в Вятку, переполненную буржуями, белогвардейцами, скопившимися в городе. Ждали скорого падения Вятки под ударами войск Колчака А морозы стояли суровые, красноармейцы на фронте мерзли, иные ходили еще в летнем обмундировании. Тут и пришла на ум кому-то из местных работников идея раздобыть у буржуев зимнюю одежду для фронта.

В Вятке работал городской театр. Актеры готовили премьеру — шекспировскую трагедию. С помощью Шекспира и решили добыть одежду. На стенах домов появились афиши, извещавшие о ближайшей премьере. Ставили «Отелло».

Успех был полный. Зал ломился от зрителей, продали все контрамарки. В театре было жарко натоплено — благодать... Артистов вызывали на сцену после спектакля, много раз поднимался занавес. А когда зрители спустились в гардероб, им объявили, что верхняя одежда, теплые вещи конфискованы для нужд фронта.

— Когда я узнал об этом, делать уже было нечего, шубы, шинели отправили на фронт, — смеясь, рассказывал Дзержинский. — Ну раз уж так получилось, пришлось и мне распроститься с бекешей, отдал ее для нужд фронта! Слишком уж был у нее шикарный вид для прифронтового города, тем более после конфискации в театре. В бекеше выглядел, как белая ворона... Огорчился только Мальков: так и ахнул, увидев меня опять в шинели, к тому же в такой затрапезной...

Софья Сигизмундовна тоже развеселилась, глядя на веселое выражение лица Феликса.

Работа по-прежнему отнимала у Дзержинского массу времени, часто не хватало дня, и он задерживался до глубокой ночи, а порой оставался ночевать в своем кабинете.

Февраль в ту зиму выдался вьюжный, Москву засыпало снегом. Засыпало и Кремль, — намело такие сугробы, что ни пройти, ни проехать. После очередной вьюги, которая свирепствовала несколько дней, Яков Михайлович Свердлов вызвал Малькова. Тот явился в бушлате и бескозырке, в холодных ботинках, зябко потирая руки. Мальков до сих пор не расстался со своей матросской формой.