Казалось бы, голод свирепствовал далеко от Москвы, но жизнь столичного города постоянно напоминала о постигшем страну бедствии. Москва была переполнена беспризорными. Они ютились в подвалах недостроенного кинотеатра на Тверской, в самом центре — на углу Газетного переулка, ночевали в котлах для асфальта, заполняли вокзалы, прибывающие поезда, стайками бродили по улицам, на Сухаревском рынке...

Однажды ночью Дзержинский неожиданно припомнил свой разговор с философом, кичившимся тем, что он с буддийским спокойствием отстранялся от треволнений окружающей жизни. Дзержинский ехал усталый, с заседания. Где-то на углу, перед Лубянской площадью, внимание Феликса Эдмундовича привлек круглый котел, в котором днем рабочие варили асфальт. В свете фар Дзержинский увидел оборванного, грязного беспризорника, нырнувшего торопливо под крышу котла.

Нарком попросил водителя остановить машину и подошел к громоздкому железному, закопченному сооружению. От котла еще веяло теплом. Это остаточное тепло и привлекало беспризорников. Наступили холодные осенние ночи, и только в котлах можно было найти тепло. Ребята лежали вповалку, подложив ободранные со щитов афиши. С приближением незнакомого человека часть из них, еще сонные, ощутив опасность, зверьками выскользнули из котла и растворились в темноте переулка. Другим, видимо, не хотелось расставаться с теплом, и они, пересилив страх, продолжали лежать, готовые тоже нырнуть в темноту.

— Ну что, народ, холодно? — спросил Дзержинский.

Один, что посмелее, ответил за всех:

— Не, мы тут пригрелись.

— А поесть хотите?

— Кто же не хочет...

— Тогда садитесь в машину, поедем ко мне, и я накормлю вас. Согласны? А там поговорим, может, кто захочет в детдом пойти.

— Туда не заманишь!.. — бросил кто-то из темноты котла.

Для большей уверенности, чтобы не заманили в детдом, говоривший вылез из котла и убежал. Остальные согласились поехать — голод не тетка... Подталкивая друг друга, забрались в кабину.

У входа в ЧК сбежали еще несколько ребят: не выдержали нервы. Остались трое, которых Дзержинский и привел в кабинет. Собрали все, что было съестного, ребят накормили, Феликс Эдмундович расспросил — не хотят ли они пойти в детдом. Близятся холода, на улице долго не выдержать.

— А мы на юг подадимся, — сказал один, но тем не менее все трое согласились «попробовать, что выйдет».

Оставив гостей ночевать в ЧК. Феликс Эдмундович поехал домой. Заботы о беспризорниках он поручил секретарю Беленькому.

А вскоре из командировки вернулась сотрудница Наркомпроса Калинина, член комиссии по охране детей. Выезжала она в районы, захваченные голодом. Феликс Эдмундович знал Калинину, знал о ее поездке и пригласил к себе.