— Ну, и что же? Их здесь нет, но идеи их живы!

— Идеи-то живы... — повторил Владимир Ильич. — Ну а скажите, вот вы, старый октябрист, хотели бы вы работать по старой своей специальности? — Ленин в упор поглядел на инженера.

— Разумеется, хотел бы. Без работы — тоска. Но теперь ведь больше разрушают, чем создают. Скажу точнее — уничтожают. В том числе и железные дороги.

— Ну что вы! — воскликнул Ленин. — Да мы только и думаем, как бы их восстановить.

— И что же? — спросил Борисов.

— Не выходит, — признался Ленин.

— Как это не выходит? Должно выйти. Только для этого нужны люди.

Феликс Эдмундович до сих пор сидел, не вмешиваясь в разговор. Сейчас он спросил:

— А люди такие есть?

— Вот этого сказать не могу. Фамилии их назову, а где они — кто знает... Может, у вас в каталажке.

— Но вы назовите все же их фамилии, — попросил Дзержинский. — Мы попытаемся их разыскать.

— Извольте... — Борисов назвал несколько фамилий. — Все это молодежь, и очень способная.

Феликс Эдмундович вышел в аппаратную, рядом с кабинетом, и снова вызвал ЧК. Вернувшись, сказал:

— Ваши инженеры скоро будут здесь. Они живы, здоровы и сидят у себя дома.

— Ну, ну! — неопределенно проговорил инженер. — Что же вы от меня-то хотите?

— Вас мы назначим заместителем народного комиссара путей сообщения. Будете работать с Дзержинским. Надо пустить как следует все дороги. Война кончается...

— Меня? — удивленно протянул Борисов. — А с какой дороги вы хотите начать? — тут же деловито осведомился он.

— С Октябрьской.

— Не знаю такой!

— Николаевская, — сказал Дзержинский.