Посередине тянулся низкий стол на толстых ножках, весь покрытый книгами, сочинениями, кусочками дерева, воска, гороскопами, астрологическими квадратами, костями и т. п. Часы и страшная деревянная голова, вид терафима, занимали середину стола. На стенах висели чучела разных животных, кости мамонтов, одежды с нашивками в виде небесных знаков и таинственных цифр.

Дальше на полках были разбросаны банки с монстрами в спирту, бутылки, глиняные кувшины, горшки, стеклянные колбы для алхимических опытов. Слева — большой камин, покрытый капюшоном, примыкал к алхимической печи, теперь потушенной. Множество сухих трав было развешено и разбросано.

Слабый свет одного окна ещё увеличивал странность этой комнаты, не давая ничего толком разглядеть: только голова, которую будем называть терафим, скелет в углу, мумия в своих пеленах — в другом, выглядывали из тени.

Посередине за столом находились два человека. Один маленький, горбатый, лысый, с рыжей бородой и одним угасшим глазом, зажмуренным; другой — серьёзный, красивый, высокого роста, гордой физиономии, в чёрном облачении, с цепью на шее.

Маленького звали Дуран, большого — Гроновиус. Было видно, что первый был только его помощником и anima damnata другого; хотя в лице Гроновиуса, красиво и даже на первый взгляд благородном, в его прищуренных глазах, губах, саркастически сжатых, можно было читать, что хитрый чужеземец обошёлся бы без помощника; сам бы справился.

Гроновиус был занят написанием писем, Дуранус рисовал магический квадрат, наполненный числами, которые он по очереди писал чёрным, голубым и красным цветом.

— Магистр, — насмешливо, злобно сказал за мгновение до прихода князя чудовищный карлик, — как вам кажется, король будет рад своему квадрату?

— Не мешай мне писать.

— А если я обязательно хочу помешать? — добавил злобный карлик.

— В таком случае, скажи мне, тогда раньше перестану.

— Нет, нет, пиши, я хотел только испытать твоё терпение.

— Ты давно им злоупотребляешь, Дуран.

— В самом деле?

И, сказав это, одним глазом, но огненным и колючим, он поглядел на Гроновиуса.

— Ну, ну, пиши, пиши. Правда, кроме королевского квадрата, я хотел с тобой о чём-то другом поговорить.

Тут он специально остановился.

— Ну, тогда говори, я слушаю; наверное, о великом деле?

— О чём же ещё?

— Я как раз думаю о солнечной воде.