– Он каждый раз с кона срывает. Не давай ему ничего.

– Я не заметил.

– Точно. Рвет с кона. Своего не упустит.

– Понаблюдаю за ним завтра.

– А кроме этого, он сидит за непристойное обнажение, мать его. Показывал пипиську маленьким девочкам.

– Ага, – ответил я. – Терпеть не могу таких хуесосов.

Пища была паршивой. Как-то вечером после ужина я упомянул Тэйлору, что выигрываю в кости.

– А знаешь, – сказал он, – ты ведь можешь еду себе здесь покупать, хорошую еду.

– Как?

– Когда гасят свет, приходит повар. Ты получаешь то же, что ест начальник тюрьмы, самое лучшее. Десерт, все дела. Повар хороший. Начальник его здесь поэтому и держит.

– Сколько нам будет стоить пара ужинов?

– Дай ему дайм. Не больше пятнадцати центов.

– И все?

– Если дашь больше, он подумает, что ты осел.

– Ладно. Пятнадцать центов.

Тэйлор договорился. На следующую ночь, когда вырубили свет, мы сидели, ждали повара и давили клопов, одного за другим.

– Этот повар пришил двоих. Клевый сукин сын, но гад порядочный. Грохнул одного, отсидел червонец, откинулся и через два-три дня грохнул второго. Здесь вообще-то пересылка, но начальник держит его тут постоянно, потому что он – хороший повар.

Мы услышали, как кто-то подходит. Повар. Я встал, и он просунул нам пищу. Я отнес ее на стол, затем вернулся к двери камеры. Действительно здоровый сукин сын, двоих укокошил. Я дал ему 15 центов.

– Спасибо, приятель, мне завтра тоже приходить?

– Каждый вечер.