Отходя от окошечка кассы, я услышал за спиной его голос:

– Эй, Хэнк! Хэнк!

Это был Джо.

– Господи, старик, – сказал он, – как же я рад тебя видеть!

– Привет, Джо…

На нем до сих пор был тот самый костюм за две сотни долларов – по такой-то жаре.

Все остальные вокруг бродили в рубашечках с коротким рукавом. Небрит, башмаки стоптаны, а сам костюм измят и грязен. Брильянта уже не было, часов на руке – тоже.

– Дай покурить, Хэнк.

Я дал ему сигарету, и когда он ее зажег, я заметил, что руки у него трясутся.

– Мне нужно выпить чего-нибудь, старик, – сказал он мне.

Я отвел его в бар, и мы пропустили по парочке вискача. Джо разглядывал Форму.

– Слушай, старик, я тебя на многих победителей навел, так?

– Конечно, Джо.

Мы стояли и смотрели в Форму.

– Прикинь теперь этот забег, – сказал Джо. – Посмотри на Черную Обезьянку. Она у нас поскачет, Хэнк. Верняк. К тому же при 8 к одному.

– Тебе нравятся ее шансы, Джо?

– Точно тебе говорю, старик. Как не фиг делать выиграет.

Мы оба поставили на Черную Обезьянку и пошли смотреть забег. Она пришла к финишу глубокой седьмой.

– Ничего не понимаю, – сказал Джо. – Слушай, одолжи мне еще два бакса, Хэнк. Зов Сирены будет в следующем, он не может проиграть. Никак не может.

Зов Сирены действительно не проиграл – вышел пятым, но это не сильно-то помогает, когда ставишь по носам. Джо развел меня еще на два доллара на 9-й заезд, его лошадь и там облажалась. Джо сказал мне, что машины у него нет, поэтому не соглашусь ли я подвезти его домой?