Она подняла голову:

– Да?

– Продолжайте, – ответил я, – не обращайте на меня внимания.

– Туалет, – сказала она. – Постоянно забивается.

Она продолжала подтирать. Я продолжал таращиться на нее поверх журнала Лайф.

Наконец, она встала. Я подошел к кушетке и сел. Она пробежалась по журналу регистрации.

– Вы мистер Чинаски?

– Да.

– А почему вы не снимете перчатки? Здесь тепло.

– Я лучше не буду, если не возражаете.

– Доктор Кипенхауэр скоро придет.

– Хорошо, я подожду.

– Что с вами?

– Рак.

– Рак?

– Да.

Медсестра исчезла, а я прочел номер Лайфа, потом – еще один номер Лайфа, затем номер Спортс Иллюстрейтед, затем сидел и смотрел на развешанные морские и земные пейзажи, а откуда-то сочилась консервированная музыка. Вдруг свет мигнул, потом снова зажегся: интересно, подумал я, а можно ли будет как-нибудь изнасиловать медсестру, и сойдет ли мне это с рук, – и тут вошел врач. Я не обратил внимания на него, он не обратил внимания на меня, поэтому мы были квиты.

Меня пригласили в кабинет. Он сидел на табурете и смотрел на меня. У него было желтое лицо, желтые волосы, тусклые глаза. Он умирал. Ему было года 42. Я ощупал его глазами и дал где-то полгода жизни.

– Зачем перчатки? – спросил он.

– Я чувствительный человек, доктор.