– Да. В 309-й. Я могу к тебе, или ты ко мне можешь.

– Лучше ты ко мне, – ответила она.

– Хорошо, – сказал я. Я оделся, открыл дверь, закрыл дверь, поднялся по лестнице, зашел в лифт и нажал на кнопку 3.

Примерно неделю спустя, вечером, мы выпивали вина с Марти. Разговаривали о разном, неважном, а потом он сказал:

– Господи, как мне ужасно.

– Что, опять?

– Ага. Моя девушка, Джини. Я тебе о ней рассказывал.

– Да. Та, что живет в подвале. Ты в нее влюблен.

– Ага. Ее вышибли из подвала. Она даже за подвал платить не могла.

– Куда она пошла?

– Не знаю. Пропала. Я слышал, что ее вышибли. Никто не знает, что она делала, куда пошла. Я сходил на собрание Анонимных Алкоголиков. Ее там не было. Мне плохо, Хэнк, мне в самом деле очень плохо. Я любил ее. Я скоро рехнусь, наверное.

Я не ответил.

– Что же мне делать, мужик? Просто на части все рвется…

– Давай выпьем за ее удачу, Марти, чтоб ей повезло.

Хорошую и долгую мы за нее пропустили.

– Она нормальная была, Хэнк, ты должен мне поверить, она такая четкая.

– Я тебе верю, Марти.

Через неделю Марти выкинули на улицу за неуплату, а я устроился работать на мясокомбинат, а через дорогу там стояло два мексиканских бара. Нравились мне эти мексиканские бары. После работы от меня несло кровью, но всем это было до балды.

Только когда я садился в автобус ехать к себе в каморку, носы начинали морщиться, на меня гадко смотрели, и я начинал себя чувствовать мерзким снова.

Становилось легче.