– Поцелуй меня еще, – попросила она.

Я скатился и вытерся простыней.

– Если Эрни узнает, он нас обоих убьет, – сказала она.

– Эрни не узнает. Не беспокойся.

– Ты здорово трахаешься, – сказала она. – Но почему я?

– Сам не понимаю.

– Я в смысле, что тебя заставило?

– О, – ответил я, – черт меня дернул.

Затем я зажег сигарету, откинулся на подушку, затянулся и выдул идеальное кольцо дыма. Она встала и ушла в ванную. Через минуту я услышал шум воды из бачка.

Кремень

Кремень

Я не очень приятный человек, это вам любой скажет. Я не знаю слова. Я всегда восхищался негодяем, парией, сукиным сыном. Мне не нравится дочиста выбритый мальчик с галстучком и хорошей работой. Мне нравятся люди отчаявшиеся, люди со сломанными зубами, сломанными мозгами и сломанной жизнью. Они меня интересуют.

Они полны неожиданностей и взрывов. Еще мне нравятся порочные женщины, пьяные сквернословящие суки со спущенными чулками и неопрятными наштукатуренными лицами. Мне более интересны извращенцы, нежели святые. Я могу расслабиться с бичами, потому как сам бичара. Я не люблю законов, морали, религий, правил. Мне не нравится быть сформированным обществом.

Однажды ночью мы выпивали у меня в комнате с Марти, откинувшимся зэком. Работы у меня не было. Я не хотел работать. Я хотел сидеть себе босиком, припивать винцо и беседовать, и смеяться, если возможно. Марти был скучноват, но у него были руки работяги, сломанный нос, кротовьи глазки, в общем – ничего особенного, но повидал он достаточно.

– Ты мне нравишься, Хэнк, – говорил Марти, – ты настоящий мужик, один из немногих настоящих мужиков, которых я знаю.

– Ага, – отвечал я.

– У тебя есть кишки.

– Ага.

– Я однажды был забойщиком…

– Во как?