— Но ты все знаешь! — вскричала озадаченная и немного успокоенная Нисетта.

Поль взял ее за руку, подвел к свету и сказал:

— Я также знаю про дело на улице Дам на Монмартре.

Испуганная поведением и тоном Панафье, Нисетта хотела вырваться, не понимая, откуда ее любовник мог знать такие страшные вещи.

— Я знаю многое, Нисетта, — продолжал Панафье, — поэтому не старайся скрывать от меня что-нибудь. То, как я поведу себя в будущем, зависит от твоего чистосердечного признания. Отвечай мне — была ли ты любовницей этого человека, когда он убил вдову на улице Дам?

— Да.

— Ты знала, что он хочет совершить это ужасное преступление?

— О, нет! Клянусь тебе — нет. Я обожала его. Я жила вместе с ним. Он был игроком и каждый вечер уходил, возвращаясь поздно ночью.

Мы не были бедны, хотя случались и такие дни. Зато в течение десяти-двенадцати дней мы жили широко.

— Чем он занимался?

— Ничем. Он играл. Один раз он не смог ничего выиграть, и нам пришлось все заложить и продать. Наконец наступил день, когда у нас ничего не осталось. Измученная этой жизнью, я рассердилась, но он успокоил меня, сказав, что через несколько дней мы разбогатеем. Через три дня он вернулся домой около четырех часов утра. Я уже лежала в постели, но не спала. Я не задувала свечку, так как хотела с ним поговорить серьезно, когда он вернется.

Когда он вошел, я была озадачена. Он был бледен и взволнован. Его лоб был покрыт потом, а сам он дрожал.

Он удивился, увидев, что я не сплю так поздно, и хотел улыбнуться, но у него ничего не вышло. Он был совсем не похож на себя. "Почему ты до сих пор не спишь?" — спросил он прерывающимся от волнения голосом, стараясь казаться спокойным. "Я ждала тебя". — "Для чего?" — с беспокойством спросил он, нахмурив брови. "Чтобы сказать тебе, что мне надоела такая жизнь и я хочу порвать с тобой". — "Зачем?" — "Я не могу переносить нищету". — "И это все?!" — спросил он и засмеялся. "Да, наша жизнь должна измениться". "Милая Нисетта, — сказал он, смеясь, — ты хочешь, чтобы наша жизнь изменилась? Ты хочешь денег? Твое желание будет исполнено".

Тут он опустил руку в карман, достал оттуда пригоршню золота и бросил на постель. Блеск золота привел меня в восторг. Он принес около десяти тысяч франков золотом и около двадцати тысяч купюрами. "Где ты все это взял?" — "Э-э, — отвечал он мне, — счастье не всегда постоянно". — "Ты все это выиграл?" — "Даже больше". — "Это невозможно". — "Я проигрывал уже долгое время. Должен же я был когда-нибудь отыграться". Я была в восторге.

Он лёг спать и сразу уснул, но сон его был беспокойным. Он бредил, защищался от кого-то. Я заметила на его рубашке капли крови. Так как он вдруг закричал во сне, то я его разбудила. Он выпрямился и с ужасным видом спросил: "Я что-нибудь говорил?" "Нет", — ответила я. Он вздохнул с облегчением и еще раз спросил: "Так я ничего не говорил?" — "Почему ты об этом спрашиваешь?" — "Потому, что мне снился ужасный сен". — "Что с тобой?" — "У меня лихорадка".