– Он сам впутался, – вставил Арчи.

– Ложь! Вы сами краев не видите. Вас вот-вот уничтожат. Но и тогда вы не поймете человеческого языка. Поэтому я отвечу вам пропорционально. Отвечу на бесчеловечном языке, которому нас научили моджахеды.

– Нет-нет…

На Артура налетели люди Озерова, взяли сутенера под руки. Потащили к ближайшему пеньку от некогда большого дерева. Коля больно схватил Артура, сжал его кисть так, словно лимон давил, выгнул ему указательный палец на правой руке и прижал его к спилу, будто на гильотину водрузил. Его напарник схватил автомат Калашникова и прижал дуло к пальцу Артура. Сутенер безуспешно пытался освободиться – его придавили со всех сторон.

– Что ты придумаешь сейчас, мудель жалкий?! – плевался Коля, кровожадно скалясь. – Уже обмочился, небось?! Давай заплачь, проси о пощаде! – Артура трясло. Он не мог и слова вымолвить. – Ты у нас главный выдумщик. Не думал ведь, что подобные поехавшие методы применят на тебе самом, а-а-а?!

– Пожалуйста, – плакал Артур, – дайте мне шанс… один шанс. Я признаю свою вину, я все исправлю. Господи, пожалуйста, простите меня, простите… Только не надо, не надо, – дуло автомата было ледяным. Артур не мог вынести ожидания перед роковым выстрелом.

– Этого мало, Артур. Ты и только ты довел меня. Так что я вынужден опуститься до ваших методов общения с врагами.

– Я… Молю… Пожалуйста…

Озеров покачал головой.

Прозвучал оглушительный выстрел.

В воздух взметнулись щепки от пенька вместе с каплями крови Артура, окропившими пень, снег и всех стоящих рядом. На несчастный палец словно опустился острейший нож, проделавший дыру в мясе и раздробивший фалангу. В пальце, что превратился в месиво, как в гейзере булькала кровь. Еще немного и он развалится на две части.

От крика Артура закладывало уши. От боли он забыл себя. Чуть не умер от разрыва сердца, перенапряжения и собственного вопля:

– А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!

Парень готовился грохнуться в обморок от вида раскуроченного пальца, пузырящейся крови, ее лужи на пеньке. Болевой шок застилал сознание, ибо сейчас нечто подобное изверги наверняка проделают с остальными конечностями. И будут садистски наслаждаться. А он никак не сможет им воспрепятствовать. И ни на что нельзя отвлечься – кругом лишь всеобъемлющая и нескончаемая боль. Арчи отныне не думал, как он себя ведет и как выглядит со стороны – он в крови, в поту, в слезах, слюнях, соплях. Его одолевала такая дрожь, что хоть в смирительную рубашку лезь. Он бился в конвульсиях у пенька, словно на эшафоте. И никто отныне не утешит его. Артур никак не предполагал, что в стане врага с ним сотворят подобное. Ситуация безвыходная; ему не хватило природных талантов, чтобы избежать расправы – от этого становилось еще больнее. Никто вокруг особенно и не поразился произошедшему.