– Я перезвоню, – заявил Лев в трубку, вытаращив глаза.

Миша схватился за ручку над дверью:

– Ты чего творишь?!

– Это же они, Мишаня! Они! Уйдут ведь, подлюки! – Илюха нехило загорелся погоней за молодчиками, что испортили ему день (вернее, ночь).

Стан преследователей Глеба и Рыжего увеличился. При этом они сами преследовали Андрея, который безуспешно пытался избавиться от хвоста, запутывая следы и все больше плутая в дебрях. Всем не привыкать убегать, преодолевая длинную дистанцию со всевозможными препятствиями.

Одно лишь предчувствие скорейшей расправы толкает Андрея вперед, заставляет интуитивно выбирать наилучший путь за доли секунды, протискиваясь меж стен и гаражей, ночующих на стоянках машин, прикрываясь руками от веток голых деревьев и кустов. Нужно бежать, невзирая на лед на тропинках и глубокие сугробы, в которых приходится утопать. Остановка равноценна капитуляции, смерти. Приличное расстояние, как ему казалось, он преодолел за одну-две минуты. Ни в одном из укрытий он не желал задерживаться: считал их ненадежными, к тому же его ждет Вика, а до нее еще далеко. При этом Андрюха абсолютно не ориентировался на местности. И ведь ни одной живой души вокруг. Для Андрея все происходящее – квест, в котором одна типичная локация сменяется другой идентичной: частный сектор с запахом печного дыма в воздухе и гавканьем собак, серые пятиэтажки, недостроенные монолитные многоэтажки, завалинки и полуразрушенные склады, бесчисленные ржавые гаражи, уходившие за горизонт. То кромешная темнота, то открытые освещенные участки, с которых нужно уходить, ибо там одинокий беглец виден как на ладони. Сложно, но Андрей не останавливался и искал выходы.

Вскоре он увидел впереди тропинку сквозь лесополосу. Она ведет к ярким рядам прожекторов, повисших в небе, будто колонны НЛО. Оттуда доносятся свистки тепловозов, стук колес, эхо от коротких объявлений из громкоговорителей. Железная дорога – отличный шанс затеряться. Андрей с новыми силами засеменил по дорожке, петлявшей мимо деревьев, стихийных свалок и полуразрушенных строений. Еще сильнее запахло углем, которым топят пассажирские вагоны. Нужно смотреть под ноги: здесь легко поскользнуться и напороться на что-нибудь острое, спрятавшееся под снегом. Восточная сторона небосклона начинала синеть (чуть-чуть). Мороз уже не так щипает щеки, не обжигает нос и глотку. Во рту царит засуха, кончики пальцев превратились в сосульки, сердце неустанно стучит, стан залился горячим потом так, что одежку можно выжимать.

Глеб и Рыжий гнались за Андреем на пределах собственных возможностей – дыхалки у заядлых курильщиков не хватает, однако их гонят вперед слепая ярость и жажда мести. Пистолет сросся с кистью Глеба. Пацан бежал точь-в-точь по маршруту Андрея, словно чуял врага по запаху, считывал по повадкам, мыслям. Он с каждой секундой все сильнее желал поквитаться с ним: чем изощреннее, тем лучше. За Глебом, придерживая забинтованную кисть, семенил Рыжий, краем глаза примечая, как за ними по пятам следует гражданская машина (порой даже не одна), петлявшая по кварталам и закоулкам, то настигая бегунов, то отдаляясь от них. В одночасье автомобиль исчез из виду – Рыжему даже показалось, что где-то позади мимолетно заблестели красно-синие огни полицейской мигалки.