Нагнувшись, Варвара Петровна почувствовала укол боли в подреберье, словно внутри лопнул шарик, наполненный раскаленным металлом, что стал медленно растекаться по животу, прожигая все на своем пути и мгновенно затвердевая, отчего любое движение превращается в пытку. Женщина выпустила тряпку из рук и, опираясь на раковину, полки, косяки, стенки, поспешила на кухню за лекарствами. Самое время их принять, ибо приступ по ее ощущениям предстоит сильный. Она упала на колени перед кухонным гарнитуром, раскрыла дверцы и принялась дрожащими руками отбрасывать в сторону все лишнее на пути к заначке, чувствуя, как боль пульсирует внутри, становится невыносимой. Приходится стонать все громче и морщить лоб, зажмуривать глаза, чтобы стерпеть. Пальцы не слушаются – никак не получается зацепить упаковку таблеток. От боли женщина привалила лоб к столешнице и нетерпеливо разорвала картонку, тщательно прощупывая фольгу с нужными пилюлями… снова и снова. Таблеток, что приносят облегчение, не осталось.

Попытавшись выпрямиться, Варвара Петровна ощутила, как боль огнем обаяла ее. К ванной, где спрятана запасная заначка, пришлось ползти на коленках, стараясь не совершать резких движений. Боль сопоставима предродовым схваткам. Пояс болевых ощущений тем временем окружил женщину сильнее и яростнее: невидимое лассо обхватило не только в области живота, но и в пояснице, в боках. Стало подташнивать.

Пальцы потянулись к ручке двери – от столь простого движения закружилась голова, словно дом перекувыркнулся. В ванной от пара к тому времени уже запотело зеркало. Вода продолжала набираться. Мама Андрея безуспешно шарила под раковиной в поисках лекарств – держаться на коленях стало невыносимо. На секунду показалось, что она не вырвется из адского круга боли. Внезапно ее одолел дикий озноб. Дрожь распространялась по телу в такт спазмам в животе, в котором разгорелся костер, куда без остановки подбрасывают хворост. Женщина беспомощно схватилась за живот и опустилась на пол. Глаза застелила темнота, лоб мгновенно взмок от пота, глубоко вдохнуть не получается, ибо вдохи сопровождаются острой болью, отдающей в живот и руки. Варвару Петровну будто окунали в кипящий котел с чугуном, что вылился из домны. К жару в ванной прибавился жар в теле – температура шарахнула так резко, что чуть не лишила женщину чувств. При этом она понимала, что на помощь никто не подоспеет. Наверняка она умрет здесь, на полу… совершенно одна. Пришлось прощаться с жизнью, поскольку терпеть перманентные боли не получалось – она тихо вскрикивала и корчилась. Никто ее не услышит. Тут же она ощутила сильнейшую изжогу, словно обожглась кипятком. А через мгновение к горлу подступили кисло-зловонные рвотные массы, что фонтаном изверглись изо рта. Ей хватило сил перевернуться на бок, чтобы не захлебнуться, но движение аукнулось очередным взрывом мучительной боли. В животе пульсировало сильнее, чем в сердце, которое не справлялось с нагрузкой. Попытки перетерпеть, перебороть боль, что бушевала в груди и в животе, облегчения не приносили. Попытки сдвинуться сопровождались опустошающей рвотой. Она усиливалась, но облегчения не наступало.