– Моего аванса точно не хватит, – я подумал о сегодняшней ночи. – Но моя работа приносит плоды, согласитесь?

– Ты здесь появился почему?

– Вы испытывали нужду в некоторых кардинальных методах по отношению к команде. Зашли в тупик и…

– Нет. Ты критиковал. А если критикуешь, то предлагай.

– Предложил.

– А раз предложил, так реализовывай. Я твою стратегию разгадал давно, но все чаще ты забываешь о главном: мы с тобой и они, хоккеры криворукие, априори по разные стороны баррикад. С ними в десны долбиться не положено. Иначе бояться не будут. А если не будут бояться, то и слушать не станут. Глядишь, и пошлют.

– Я, конечно, уважаю старую школу, но многое сейчас…

– Вздор! Ты размяк.

– А вот и нет, – оскорбился я. – Даже наоборот. Стоит признать, что благодаря моему участию результаты серьезно улучшились. И вы, Виталий Николаевич, увидите, что мои методы работают. Далеко не надо ходить. Вот сегодня, на игре.

– Спорим? Если остолопы сольют игру, мне спрашивать с тебя?

Я решил принять вызов.

– Да.

– Ты так уверен в себе? Ты знаешь, что мало тебе не покажется. И им тоже потом.

– Они выиграют. У них не остается выбора.

– Ладно, – сощурился Степанчук.

Я верил в ребят, отчего не побоялся поспорить с тренером. Такая уж у него натура. Он все равно не оценит по достоинству проделанную мной работу. Повторить ее он не сможет ни при каких условиях. Но результаты налицо – он их замечает, но публично признает неохотно. Какая же у него будет репутация, если станет известно, что какой-то случайный шкет с улицы умудрился провести воспитательную работу и сплотить команду за два месяца (методы опустим), чего не смог сделать опытный тренер за два года. Степанчук, несомненно, профи в хоккее. Я же профи в других областях, а с недавнего времени еще и специалист по выходу из безвыходных ситуаций.

– Пирогова в рамку ставьте – не прогадаете.

– Не забудь: мы должны выселиться из этого клоповника и сразу во дворец, чтоб не возвращаться. Эти обязанности с тебя никто не снимал, – напомнил коуч.

Я держал на контроле и этот оргмомент. Еще я помнил о прошедшей ночи. Со дня на день зимнее солнцестояние – темного времени суток мне оказалось достаточно. С каждой минутой под бинтом становилось легче – в сердце, не в синяке.

Предчувствие хорошее. Я верил в нашу победу.