«Сравните пули, – лихорадочно думал Андрей. – Очевидно, что в Глеба стрелял кто-то другой и из другого оружия. Не мог же он сам выстрелить в себя? Я ведь тогда зажмурил глаза. Я только боролся за собственную жизнь», – адвокатская карточка Ильи промокла, но все еще лежит в кармане.
Андрей вернулся в основной коридор. Полиция, явно искавшая его, приближалась, но тоже уступила дорогу каталке. Андрюха сообразил, что чисто теоретически можно сбежать в туалет, откуда через окно спуститься вниз по водостоку и скрыться. Но как они обнаружили его так быстро? Наверняка кто-то навел: таксист, соседи, медики? А не все ли равно?
Парень не сделал ни шага в сторону. Он решил не оставлять ни маму, ни Вику. Если он сбежит, органы возьмутся за их обработку, чего Андрей допустить не может. Родных бросать нельзя – ничего дельного не выходит из подобных начинаний (он это прекрасно усвоил). Иначе он просто трус, достойный того, чтобы хулиганы вроде Глеба регулярно его мутузили. У железной дороги он доказал самому себе, что не такой. А дальше будь что будет.
Полицейские уверенно шли навстречу Андрею, никуда не сворачивая.
«1999»
«1999»
Было когда-то смутное и лихое, но в то же время дружное и искреннее время, когда люди были ближе и добрее, когда могли безвозмездно и бескорыстно помочь друг другу, поддержать в трудную минуту. Когда дорожили друг другом, ходили в гости, дружно выезжали на природу семьями: с ночевкой, на все выходные, с палатками и лодками, на нескольких машинах. Милое дело – летом да в лес, на озеро, на речку, в горы. Занять укромную полянку, искупаться, порыбачить, шашлыки пожарить, по лесу побродить, воздухом подышать, грибов собрать, позагорать – одним словом, провести время в лоне природы и в хорошей компании. Здесь и взрослые, и целый выводок разновозрастных детишек, для которых опушка леса или берег реки – место для приключений и новых открытий.
Чистейшее озерцо, зеленая травка, песочек, камыши, слепни да стрекозы. В самом разгаре лета 1999-го года на берег озера недалеко от города приехали четыре семьи. В первые же минуты над разбивкой лагеря засуетились в основном взрослые дяденьки и тетеньки. Кого-то пятилетний Даня видел прежде, кого-то видел да не помнил. С детьми он частенько пересекался на посиделках в квартирах и на таких же вылазках на природу. Поначалу ему хотелось держаться поближе к родителям. Уже тогда мальчик понимал гендерное разделение труда на таких посиделках: дяденьки, включая его отца, занимались машинами, лодками, удочками, палатками, дровами, мангалами; женщины же целиком и полностью отдались кулинарным делам и сплетням, периодически отвлекаясь на детей. Малыши и детишки повзрослее кучковались своими группками, дружно исследуя берег озера: пацаны с пацанами, девчонки с девчонками, а совсем уж маленькие тусовались то с одними, то с другими.