– Это хорошие слова. Запомни их.

– Отдельная благодарность за медальон. Он бесценен для меня.

– Не за что. Береги его.

– Конечно, – ему стало невмоготу вещать столь пряным голосочком. – Блять, сука, ты же чокнутый. Как ты это делаешь? Я же думал, что посеял его… окончательно и бесповоротно, – Бречкин впервые сказал мне что-то доброе с настоящей улыбкой, хоть и с применением крепких словечек.

– Все мы разные, Леха. Такие, какие есть. У каждого свои фишки. Но я хочу дать тебе совет на будущее: никогда не путай энергию с настоящей силой. Сила сейчас была, а энергия выплеснулась через край вчера.

– Я учту. Спасибо.

Алексей направился в кафе вслед за товарищами. Внутри хоккеисты уже сделали заказы и заняли большинство сидячих мест.

– Просыпаюсь я, значит, от оглушительного храпа. Глаза открываю – Кошкарский.

– Вы вместе спали?

– Я не храплю, эй!

– Думаю: значит, я в общаге. Где был, что делал – не зги не помню. Помню было весело и хорошо. Кошелька нет, всюду бутылки, на шее засосы – значит, было очень хорошо.

– Ну вы отожгли, конечно, – с белой завистью поглощал салат Коротков.

– Кому расскажешь – не поверят.

– Лучше пока никому не рассказывать.

– Но это, однозначно, самое безумное, что с нами когда-либо происходило. До сих пор в себя прийти не могу.

– А как же случай в поезде? – припомнил Гайтанов. – На границе с Казахстаном, помните?

– И там тоже, как ни странно, все на алкашке было завязано. Как мы вчера еще до комы не допились? – говорил капитан. – Хотя некоторые были близки.

– А Петькина речь тронула нашего капитана, – шепнул Мухину Шабашкин.

– Один прекрасный вечер не стоит потери здоровья.

– Говори за себя, Андроид. Тебе все равно никто не поверит. Хоккеисты ведут исключительно здоровый образ жизни, – парировал Брадобреев.