В 1728 году, по смерти ее величества императрицы Екатерины Первой, кончилась и его, Соймонова, многотрудная служба на Каспийском море. Продолжалось сокращение расходов на армию и на флот. Стали офицеров отпускать по домам. Многие рады были. Имения без хозяйственного присмотру окончательно в разор приходили. Мужики баловали. Рад был и Федор, получив долгожданный отпуск. Давно пора было наведаться в родные места. Приказчик уж и жаловаться устал. Последний раз писал, что-де обер-инспектор господин Иван Никифорович Бобрищев-Пушкин, пользуясь отсутствием барина, наложил подати не токмо на пустые дворы, но и на погорелые тож. А сильных мужиков многих в солдаты побрали, отчего земли запустошились. Писал, что в селе Волосово близ города Алексина гулящие люди барский двор вконец разорили, сараи и конюшни пожгли, а коней увели незнамо куда... Много накопилось дел по хозяйству, решить которые мог только он — Федор Иванович Соймонов, владетель невеликой вотчины своей и людей своих. Но не только эти дела требовали приезда Соймонова. Хотя он и чувствовал себя повинным за разоренное хозяйство, а в какой-то степени и за судьбу крестьян, но главной заботой капитана было желание жениться. Соймонов не был злым человеком. Служба во флоте, на корабле развила в нем чувство ответственности, заботы о людях своих. Являясь сыном времени, он не задумываясь бы продал принадлежавших ему крестьян вместе с землею, приди в том нужда. И уж конечно, не задумался бы над человеческим правом своих крепостных... В России дух патриархального подчинения, я бы сказал патриархального рабства XVIII века, словно списан с сочинений Аристотеля или Блаженного Августина. Мы должны помнить, что для описываемого времени знаменитый трактат Р. Филмера «Патриарх, или Естественное право королей» 1680 года был еще вполне современной книгой. И если в развитых европейских странах патриархальность отошла в далекое прошлое, то в русском обществе пережитки патриархальных отношений были еще чрезвычайно сильны. Как в эпоху чистого отцевластия глава рода был волен распоряжаться судьбами детей и сородичей, так и русские помещики относились к своим крестьянам. В императорском Риме отец в течение всей жизни имел право эксплуатации рабочей силы сына в доме или отдав его в наем, под залог и, наконец, продав просто в рабство, а также право суда и казни над детьми — jus vitae ac necis. Эта патриархальность пронизывала всю структуру общественных отношений России. Не изжита она полностью и в последующие годы, вплоть до наших дней...