Последняя битва с королем Рионом напоминает различные эпизоды и перипетии других стычек. Мерлин прокладывает путь к вражескому лагерю; дракон изрыгает пламя и пылающие угли, которые сеют ужас в рядах врагов.
Последняя битва с королем Рионом напоминает различные эпизоды и перипетии других стычек. Мерлин прокладывает путь к вражескому лагерю; дракон изрыгает пламя и пылающие угли, которые сеют ужас в рядах врагов.
Бретонское войско сдержал ненадолго король Фараон, но он, на свою беду, сошелся с Гавейном; тот вонзил в его тело глефу и замертво сбросил на землю. Смерив его взглядом, Гавейн изрек:
– Вот с этим королем мир отныне будет нерушим; от него дядюшке Артуру не придется беречь свою бороду!
Когда же в бой ринулись все, нельзя бы нам было сказать, кто творил больше чудес: Ивейн, Сагремор, Гахерис, Гарет или Агравейн, когда бы не превзошли их всех король Артур и его племянник Гавейн.
Однако надо отдать должное королю Риону: великодушно желая остановить потоки крови, он выхватил ветвь сикоморы[476] из рук одного из своих королей – тот держал ее, чтобы легче было его опознать, – поднял ее высоко вверх и объявил, что желает говорить.
– Король Артур, – сказал он, – чего ради терпеть урон среди твоих рыцарей и моих? Лучше сделаем вот что: если ты достоин своей славы, давай прикажем нашим людям отойти, сложить оружие и ждать конца поединка, который мы устроим промеж собой. Победишь ты – я уйду в свои земли со всеми, кого привел в Кармелид; если же будешь побит – станешь владеть своим королевством от меня и присягнешь мне, как те девять королей, которые мне уже покорны. А еще отдашь мне бороду; мне ведь нужны завязки для моей мантии.
Артур ответил:
– Ты предлагаешь поединок, неравный для нас двоих. Ты, будучи побежден, вернешься в свою страну таким же владыкой, каким и ушел; я же должен дать тебе присягу на мои земли, коль скоро победа останется за тобой. Стань моим вассалом, если мне выпадет удача, а я согласен стать твоим, если ты победишь.
– Ну что ж, пускай! я принимаю, – сказал король Рион, слишком уверенный в своей победе, чтобы отвечать отказом на любые притязания Логрского короля.
Они отвели оба войска поодаль и устремились друг на друга со всей силой, со всей неукротимой мощью своих коней.
Они сшиблись так жестоко, что железо их копий пронзило щиты обоим; но кольчуги остались целы. Когда копья разлетелись в щепы, они взялись за мечи, обрушились на шлемы двойными ударами, разбили золотые ободы, лепестки и рассеяли драгоценные камни, сила которых не единожды была испытана[477]. Звенья кольчуг усеяли землю; кровь хлестала под железными остриями; от обоих щитов едва оставалось чем прикрыть кисти рук, так что, отбросив прочь эти жалкие обломки, они ухватили мечи обеими руками и снова принялись бить по шлемам и кольчугам, пронзая кровоточащую и трепещущую плоть. По счастью, их одолела усталость, ибо в том виде, в каком были их доспехи, кольчуги, шлемы и щиты, малейший удар сразил бы их насмерть.