Согласно этому варианту, королева не была судима дважды в отдельности. Тогда же, когда она уступает трон самозваной Гвиневре[354], она выслушивает приговор, назначающий ей казнь.

«Должно ей срезать косы по самую кожу; ибо она носила сверху головы своей корону. Далее, должно ей совлечь кожу с ладоней, ибо они были освящены и помазаны, что отнюдь не подобает ладоням женщины, коль скоро король не венчается с нею благочинно и законно в Святой церкви. И после будет возима через город, сиречь столицу королевства, ибо посредством убийства и измены была она в столь великой чести. Засим будет сожжена, и пепел развеян по ветру… И поскольку мы знаем доподлинно, что она виновна и что никому не вменяется быть ей заступником, то мы усмотрели и рассудили, что будет уместно, ежели тот, кто пожелает ее защитить от оной измены, будет биться один против трех рыцарей, наилучших, каких госпожа, здесь присутствующая, может найти во всей ее земле»[355].

«Должно ей срезать косы по самую кожу; ибо она носила сверху головы своей корону. Далее, должно ей совлечь кожу с ладоней, ибо они были освящены и помазаны, что отнюдь не подобает ладоням женщины, коль скоро король не венчается с нею благочинно и законно в Святой церкви. И после будет возима через город, сиречь столицу королевства, ибо посредством убийства и измены была она в столь великой чести. Засим будет сожжена, и пепел развеян по ветру… И поскольку мы знаем доподлинно, что она виновна и что никому не вменяется быть ей заступником, то мы усмотрели и рассудили, что будет уместно, ежели тот, кто пожелает ее защитить от оной измены, будет биться один против трех рыцарей, наилучших, каких госпожа, здесь присутствующая, может найти во всей ее земле»[355].

Тут-то и появляется Ланселот, оспаривает приговор, сражается и убивает трех шампионов мнимой королевы. Бароны, выносившие первый приговор истинной королеве, приходят просить, чтобы суд был совершен вопреки их решению и казнь назначили той, которую исход поединка уличил в ложной клятве. Король вынужден отдать приказ арестовать вторую Гвиневру вместе с Бертоле, ее сообщником.

«Тогда привели их обоих к королю; и девица плакала весьма жалостно, ибо видела ясно, что ее злодеяние более не может быть сокрыто. Сомкнув руки, она предстала перед королевой, а та, все слышав, знала ее вероломство. И когда король их увидел, он был весьма изумлен, и посмотрел на Бертоле, и спросил его, как он посмел затеять такую измену? И Бертоле ответил, что откроет ему истину с глазу на глаз. Это правда, сказал он, что я нашел сию девицу в монастыре, и по причине великой красоты, в коей я лицезрел ее, стал вникать и расспрашивать, кто она, ибо по виду была весьма благородных кровей… И я ей сказал не обинуясь, что ежели она захочет избрать стезю по моему совету, я сделаю так, что она станет самой знатной женщиной в мире. И она меня спросила, как это? И я сказал, что я устрою так, что вы возьмете ее в жены и разведетесь с королевой, здесь присутствующей. И когда она это услышала, то поклялась мне на святых, что я навеки стану ее доверенным господином. Так Бертоле поведал всю измену, и как он принес послание и изготовил поддельное кольцо, доставленное ко двору девицей; и как надоумил пленить короля и опоил его зельем, от коего тот воспылал любовью к девице. И король был весьма пристыжен и сердит, и сказал Бертоле, что он получит по заслугам как изменник и предатель. И вот Бертоле взяли и возили по всему городу. А девица еще была у королевы, она взмолилась, чтобы та ей простила грех ее злодеяния, не ради спасения жизни, ибо, ежели приберет ее Господь, она и не желает, чтобы отныне и впредь ей позволили жить, но хочет, чтобы ее позорно казнили, как она того заслужила. И столь великой жалостью проникся к ней король, что не мог на нее взирать, и оттого заперся в опочивальне. И бароны пришли за ним и спросили, что им делать с девицей. И он сказал, чтобы они поступали по своей воле, согласно тому, как они усмотрят, что с нею надобно делать. И они сказали, что тогда казнят ее по тому же приговору, что был вынесен королеве; ибо они полагают, что она должна умереть подобной смертью, поскольку причастна к оному злодеянию, и так она и Бертоле узнали об этом из их уст. Так была девица осуждена по усмотрению королевских баронов. И тотчас ее вывезли из города и сложили костер, чтобы ее сжечь. А красота ее была столь велика, что много слез пролилось, и довольно было людей, которые весьма охотно умерли бы ее смертью, если были бы в силах тем оспорить приговор; но так быть не может. И ее возвели на костер, как только она исповедовалась, и с нею Бертоле, который затеял эту измену. И все говорили, что это превеликая жалость, когда по наущению такого старика опозорена такая красивая женщина; и много было тех, кто ушел с места прежде, чем разожгли огонь; ибо им не хватило духа смотреть, как она умирает».