Шишканов оттеснил Никитина от двери, вышел на крыльцо, где его встретили озадаченные партизаны, долго стоял, чуть покачиваясь, наконец, пересиля себя, проговорил:

– Случилась промашка, Бережнов оказался не тем, за кого мы его принимали.

Да, он предал Бережнова. Но понял, что так надо. Поссорить партизан с членом Временного правительства – это равносильно сделать их врагами этого правительства. Махнул рукой, медленно повернулся и ушел в дом. Устина сделал бандитом. Загремели проклятия вслед Бережнову, клятвы, что они его убьют.

– Когда дело касается большой политики, такие, как Бережнов, мало чего стоят, – усмехнулся Никитин. – Вы правильно сделали, что обвинили Бережнова.

Лагутин тяжело молчал, уронил пудовые руки на колени, прикрыв глаза, замер в напряженной позе.

– Мне понятно, что отверженными могут быть генералы, да и то не все, но сделать мужика отверженным – мне это непонятно, тем более такого боевого офицера! Вот с чего начинаются войны. Они начинаются с непонимания друг друга или взаимной ненависти. Словом, они начинаются с глупости или с желания ограбить ближнего. Что будем делать с Устином? – повернулся к Лагутину Шишканов.

– Не знаю. Вы объявили его бандитом, чего же теперь спрашивать меня? Делайте, что ближе вашему сердцу. Кузнецов, Хомин, Мартюшев – это бандиты, они и без войны были бандитами, а этого мы сделали сами. Сами сделали, самим и убивать придется.

Никитин вышел к партизанам, выступил с речью, призывал бороться с врагами России, бандитами, японцами и белогвардейцами. Преклонил колено перед убитыми, даже каждого поцеловал в лоб. Приказал хоронить в братской могиле как павших от рук бандита.

– Я пошлю к Устину Арсё. Зови его! – сказал Шишканов.

– Посылай. Но только зачем? Устин воевать против нас не будет. Даже Никитина оставит в покое, если, конечно, мы его оставим в покое. Дадим времени рассудить его.

– Есть разговор, что Арсё встречался с Журавушкой.

– Да, встречался. Побратимы. А потом, Арсё не считает Журавушку предателем. Поэтому, чтобы не случилось второго разговора, не надо посылать Арсё к Устину.

Бережнов не торопил коня, ровным шагом ехал по тропе, что вела в их старое зимовье. Даже дважды сбился с тропы, забыл очертания сопок, забыл и долинку, где было их зимовье.

Никитин – это его злой рок, это его судьба. Не сдержался. Но ведь Никитин точно бы его убил. Не он, так партизаны. Поздно раскаиваться. Назад тропы нет. Бандит, теперь обычный бандит. Раньше был человеком вне закона, а теперь обычный бандит. А что хуже, что лучше? Один черт. Придется жить одиноким волком, чтобы спасти свою шкуру. Одинокий волк…