Гарриет кивнула, думая о Гае и Саше. Сможет ли она где-то почувствовать себя дома, если их не будет рядом? Она спросила, давно ли Якимов приехал в Афины.

– Неделю назад.

К Якимову вернулась прежняя пышность манер, с которой он некогда покорял бухарестское общество. Казалось, он чувствовал себя как дома в этом новом мирке, где его еще не раскусили.

Когда стрелка часов приблизилась к одиннадцати, Гарриет почувствовала, что с трудом может дышать. Всё вокруг стало невыносимым. Она вскочила на ноги:

– Мне надо вернуться в миссию.

Якимов тоже встал:

– Я схожу с вами.

Гарриет удивилась.

– Не утруждайте себя, – сказала она. – Вы очень добры, но…

– Разумеется, я схожу с вами. Ваш старый Яки не так плох, как вы думаете. Не лишен галантности, знаете ли, совсем не лишен.

Его подбитое соболем пальто свисало со спинки стула; он набросил его на плечи, тут же приобретя щеголеватый вид, и сказал Мустафе-Бею:

– Я вернусь в скором времени.

Мустафа-Бей торжественно кивнул.

– Восхитительное место, – сказал Якимов, когда они вышли на улицу. – Милейшие люди. Мустафа – мой добрый старый друг. Мы с Долли гостили у него, когда у него был дом в Смирне. Был миллионером или что-то в этом духе. А теперь сидит без гроша, как и ваш бедный Яки.

Вспоминая былые деньки, он поднялся с ней по холму. Когда они подошли ко входу в миссию, Гарриет попросила:

– Не могли бы вы зайти и спросить?

Ей казалось, что потрясение будет менее убийственным, если услышать новости через посредника.

Якимов тут же направился внутрь, как бы демонстрируя своей готовностью услужить, что бояться нечего. Она прислонилась к фонарному столбу. Улица опустела, и вокруг не было никаких признаков жизни, если не считать светящихся окон канцелярии. Она смотрела на дверь, в которую зашел Якимов. Он появился очень скоро, улыбаясь, словно принес благие вести. Гарриет встрепенулась.

– Как я и думал, дорогая моя, – сказал Якимов весело. – Всё в порядке. В Бухаресте тихо. Они в самом деле ожидают появления оккупационных войск, но пока что их не слышно. Британская миссия наготове и утверждает, что британские подданные не пострадают. Готов поспорить, ваш муж в скором времени будет с вами.

Гарриет вдруг ощутила сильнейшее опустошение и усталость. Она разрыдалась. Она оплакивала Сашу, рыжего котенка, одинокий силуэт Гая на летном поле, заброшенную квартиру, порванные книги на полу, войну, бесконечные страдания и сумбур, царящий в мире.