– Ходят слухи об оккупации.

– Но Гай всё еще в Бухаресте!

Якимов уже поставил ногу на педаль. Видя ее тревогу, он заморгал и сказал:

– Я бы не стал так переживать, дорогая моя. Вы же знаете, чего стоят эти слухи.

Он влез на сиденье и, с трудом тронувшись с места, попытался помахать ей.

– Мы еще встретимся! – сказал он. – Меня всегда можно найти у Зонара.

Гарриет стояла, глядя ему вслед. Не прошло и нескольких минут, как ее охватила прежняя тревога. Она гадала, как же в этом чужом городе, где она не знала даже алфавита, узнать, что происходит в Румынии? Она поселилась в приличной дешевенькой гостинице, где жили англичане. Возможно, кто-нибудь из них скажет ей, что случилось.

В гостиной для постояльцев сидело четыре женщины – каждая в своем углу. Решив, что сухопарая дама, попивавшая чай, может быть только англичанкой, Гарриет, обычно робевшая перед незнакомыми людьми, обратилась к ней безо всяких реверансов:

– Вы не подскажете, не слышно ли каких-либо новостей о Румынии?

Та, очевидно, была удивлена и не одобряла такой бесцеремонности, но после паузы всё же ответила:

– Вообще-то говоря, мы как раз слушали новости. Румыния оккупирована немцами.

Было видно, что присутствовавших это ничуть не обеспокоило. Ощущая, что она единственная понимает, что это значит на самом деле, Гарриет не сдержалась:

– Мой муж сейчас в Бухаресте.

Вдруг она вспомнила, как в самолете подумала о том, что они могут больше никогда не увидеться.

– Его отправят в лагерь для военнопленных, – ответила всё та же дама. – После войны он к вам вернется. Мой муж умер.

Высказав это малоубедительное утешение, она налила себе еще чашку чаю.

Гарриет вышла в холл и попросила клерка указать ей путь до Британской миссии. Дойдя туда по пустым улицам, залитым ослепительным светом, отраженным от соляно-белых стен, она обнаружила, что в этот час в миссии не было никого, кроме портье-мальтийца. Она рассказала ему о случившемся.

– Неизвестно, что немцы сделают с моим мужем. Он в списке тех, кого разыскивает гестапо.

Она закрыла глаза ладонями, едва не задыхаясь от ужаса. Ее охватило запоздалое раскаяние: она уехала, даже не думая, какая судьба его ожидает.

Портье оказался добр и стремился ей помочь.