— Неужели? — Киров изумленно провел по барельефу рукой. — Ну, этому подарку цены нет... Спасибо, друзья. Спасибо!

Щелкнула входная дверь. Вошла разрумянившаяся на морозе Мария Львовна и, увидев гостей, прошла в столовую.

Киров представил стариков и показал на барельеф.

— Вот, полюбуйся, Мария! Отлили из блюминговой стали.

— Замечательно! — Мария Львовна взялась за барельеф, но не смогла поднять и тут же опустила его:

— Какой тяжелый...

— А что это у тебя кровь на пальце, Мария?

— Где? Ах, да... Это, наверное, сейчас... Пустяки, я прижгу йодом. Одну минуточку... — Она быстро ушла.

Арсеньич шершавой ладонью провел по внутренней стороне барельефа:

— Так и есть, остались заусеницы... Нет ли у вас напильника, Сергей Мироныч?

— Как не быть. Пойдемте со мной! — Он взял барельеф и, ведя гостей по коридору, распахнул дверь небольшой комнатки.

— Вот, прошу сюда!

— Ба, да тут целая мастерская! — воскликнул Арсеньич. — И верстак, и тиски, и инструменты, как у заправского мастерового.

— Я ведь и есть мастеровой! — улыбнулся Киров. — Моя основная профессия — механик. Вот здесь в свободные минуты слесарничаю. — Он зажал барельеф в тиски и, взяв напильник, мигом сровнял все заусеницы.

Арсеньич потрогал:

— Хорошо. Спасибо. Уж вы извините, что так получилось...

— Ну, ну, пустое, Арсеньич.

Вышли в коридор, и гости сразу засобирались домой. Услышав их разговор, из кухни выбежала Мария Львовна:

— Что, домой? И думать не смейте об этом, товарищи! Пойдемте-ка лучше со мной на кухню мыть руки. Сейчас будем обедать...