— Что, в Дубровку? — переспросил Чудов, как бы что-то обдумывая. И тут же сказал: — Не ездите, Сергей Миронович, мне только что звонили оттуда...

— Что случилось? — побледнел Киров.

— Турбина не работает... не смогли запустить. Какой-то просчет в конструкции.

Киров тяжело опустился в кресло.

— Да... Теперь будет стыдно показаться в Москве.

— Но ведь это же, Сергей Миронович, как говорят, первый блин...

— Считаешь, что он должен быть комом? Но ведь ижорцы же отлично сделали первый блюминг! Электросиловцы изготовили превосходно первый электропривод! Путиловцы в прошлом году выполнили свои обязательства и дали стране двенадцать тысяч тракторов! Почему же здесь прорыв?

— Я не оправдываю их, Сергей Миронович...

— Ладно. Где Ицхакен? — прервал Киров.

— Он вернулся в Ленинград и сейчас, очевидно, у себя.

Киров снял телефонную трубку, набрал номер, который хорошо помнил:

— Товарищ Ицхакен! Здравствуйте! Говорит Киров.

— Здравствуйте, Сергей Миронович, — послышался приглушенный голос.

— Что в Дубровке? Правда ли, что турбина отказала?

— Да, Сергей Миронович,— со вздохом ответил Ицхакен. — К нашему стыду и огорчению, турбину не удалось пустить. Дефекта обнаружить тоже не удалось...

Зажав трубку рукой, Киров глубоко вздохнул.

«Ну, сейчас всыплет ему Мироныч, — подумал Чудов, — и поделом! Защищать не буду...» Но Киров продолжал спрашивать, не повышая голоса:

— Что собираетесь делать?

— Думаем демонтировать турбину и снова везти на завод. Только в заводских условиях возможно обнаружить и устранить дефект.

— Считаете, что турбину удастся исправить?