В этом же месяце умер старший лейтенант Корчагин Иван Михайлович. Умирал в полном сознании. За несколько часов до смерти даже написал прощальное письмо, вроде завещания. Сразу же была дана телеграмма в Москву. Приехала его сестра. Похороны состоялись на третий день. Корчагин был коммунистом, так что похоронили его по всем правилам. Согласно письменного завещания, где Корчагин просил исполнить его последнюю просьбу, сестра все сделала. Старшему лейтенанту Зуеву Антону она отдала новенький костюм стального цвета, а палате вручила 600 рублей. Эти деньги Корчагин завещал израсходовать на водку после его похорон.

Старший лейтенант Зуев Антон в нашей палате был старшиной. Кроме того, он завел специальную тетрадь, где записывал благодарности и выговоры больным. Был заведен такой порядок: если кто-то куда-то ходил, с кем-то и как-то провел время, обо всем этом должен ему докладывать. И не как-нибудь, а под команду «смирно». Однажды получилось так, что Шестаков Сашка был в отлучке, был у какой-то девушки. Вернулся только утром и сразу же под команду «смирно» начал докладывать: «Товарищ старшина палаты! Из самоволки прибыл младший лейтенант Шестаков. Ночь провел там-то… На пару с такой-то…». Короче говоря, подробно сообщил о своих ночных похождениях. Все данные были записаны в тетрадь, а затем Зуев вынес благодарность Шестакову. Шестаков крикнул: «Служу Советскому Союзу!». Но крикнул чрезмерно громко. В палату вбежали сестры и врач Елизавета Дмитриевна. «В чем дело? Почему так громко кричите?». Пришлось объяснять, что мы повторяли воинские Уставы, забылось кое-что. Похоже, что поверили. Однажды эта тетрадь каким-то образом попала в руки Елизавете Дмитриевне. Несколько дней она держала ее у себя, но потом все же отдала. А написано там было ой-ой-ой! Можно было почитать! Хорошо, что о ней там не было ни слова, а то было бы делов!

В последней декаде декабря начали вести подготовку к Новому году. Привезли елки. Общей елки госпиталь не готовил, каждая палата готовила для себя отдельную елку. Наша палата к этому мероприятию отнеслась по серьезному. Сложились по 15 рублей, на эти деньги закупили разных цветов древесной бумаги, разных елочных игрушек и около сотни свечей. Ваты дали в госпитале. Через пятидневку наша елка стала неузнаваема. Настоящая красавица! Во всем госпитале ни у кого такой елки не было.

Новый год решили встречать вместе с медсестрами сначала в нашей палате, а потом уже на квартире у одной из медсестер. Но на это надо разрешение начальника госпиталя. Начальник госпиталя был строгий, думали, что ничего не выйдет. Однако, он нам пошел навстречу – разрешил праздновать совместно с медсестрами.