Постоянно повторяющиеся стоны всё более слабеющим голосом вели его к себе. Раздвинув густые ветки, Грегор поглядел и остановился как вкопанный.

В кровавой луже лежал раненый человек в потёртой и рваной одежде, дрожа последними усилиями жизни.

Уже частью оцепенелое лицо, покрытое кровью, не позволяло разглядеть черт.

Грегор осторожно приблизился, опустился на колени и, склонившись над несчастным, крикнул от удивления и ужаса.

Он узнал в нём умирающего кардинала Цезарини.

Умирающий открыл глаза, поглядел и вытянул к нему руку, но та бессильно упала[3].

– Это вы? – воскликнул, заламывая руки, Грегор.

Слабым, едва слышным голосом Цезарини забормотал:

– Это я, помогите мне. Мы с Гуниады уехали после битвы… Я сидел в лодке, чтобы переправиться через Дунай… Перевозчик… моё золото… ударил меня веслом и бросил в воду.

У него уже не было сил говорить.

Грегор начал громко читать заупокойную молитву, которую Цезарини, двигая губами, казалось, повторял.

– Да простит вас Бог, – добавил он в конце, – потому что вы были виновником всех наших несчастий, а если король, герой наш, пал жертвой… А! Нет для вас прощения. Вы его убили!

Из груди кардинала вырвался слабый крик, скорее стон, и с ним вышло последнее дыхание.

Это были страшные дни, когда один за другим начали прибывать с поля боя несчастные выжившие, которым жизнь была почти не в радость, с такой болью несли воспоминание об ужасном поражении. Каждый приносил какую-нибудь новость, историю, слух, никто не мог рассказать ни что стало с королём, ни с теми рыцарями, которые исчезли вместе с ним.

Грегор из Санока лежал, поверженный болезнью, без желания жить… не смея подумать о возвращении в Польшу, и что бы он ответил бедной матери, которая спросила бы его: «Что сделал ты с моим сыном?»

В течение долгого времени и в Чехии, и в Польше обманывали себя какой-то надеждой, что королю удалось уйти и спасти жизнь, что вернётся.

Находились люди, которые говорили, что его там или в другом месте видели. Потом не скоро от турок пришла новость, что голову мученика за веру, отрезанную на поле боя, в триумфе бросили под ноги Амурату.

Из того прекрасного отряда польских юношей, которые его не покинули, никого не осталось. Погибли Амор и Гратус из Тарнова, Марцин и Станислав из Рожнова, двое сыновей Завиши Чёрного, и много, много других.

Из взятых в плен раненых поляков султан приказал выбрать двенадцать самых прекрасных, самых красивых, самых храбрых, чтобы угрозой смерти вынудить их отречься от Христа. Храбрые юноши знали, какая участь их ждёт. Поэтому они поклялись напасть на Амурата и убить его, а в переполохе постараться сбежать из Адрианополя. Находящемуся вместе с ними в узилище молодому булгару доверили эту тайну, а тот, спасая себя, выдал их. Их ждала смерть.