Я постоянно повторяю: «Главное, чтобы не было отрицания и разрушительного умаления». Люди достаточно враждовали и достаточно показали, насколько сильны в них звериные инстинкты. Пришло время вспомнить словарь Добра, пришло время для прекрасных выявлений героизма, заповеданного на всех лучших Скрижалях. Пусть каждый на своем месте принесет во имя Культуры то, на что способен. Еще существуют закостенелые чудовища, боящиеся и отрицающие важность великого общечеловеческого понятия духовной Культуры. Необходимо помнить, что эти чудовища весьма сильны внутри своих темных сфер, однако Свет Сердца и Мощь Духа, как Вам известно, не имеют себе равных. Поэтому каждый священный воин Культуры знает, что в духе он непобедим, если очистит свое сознание от разрушительного сомнения, зависти и злобы.

Ваша Академия, как озонирующее динамо, может послужить, и уже послужила, утверждению возвышенного сознания. Во имя Света, сияющего во тьме, я шлю Вам свой привет и буду всегда рад услышать о Вашей деятельности.

Искренно Ваш,

Николай Рерих

261 Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо

261

Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо

27 октября 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

27 октября 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

Мой дорогой Друг,

Благодарю Вас за письмо с прибавлением вести от президента Республики[876]. Вы правы, действительно, это совершенно экстраординарно, что Президент отвечает письменно на признательность. Для меня будет истинно памятно признанием меня Другом Франции в устах Президента Республики. Так же точно я не забуду, как в прошлом году маркиз де Ла Буллэ и Филипп де Беpтело называли меня Протеже Франции. Так иногда слагаются исторические формулы, и Франция права, понимая в сердце своем, что я ее действительный Друг. А Вы знаете, что слово «действительный» я понимаю как действенный и деятельный.

Благодарю Вас и за доброе сведение о посвящении мне номера бельгийского журнала[877]. Как всегда, конечно, Ваше распределение симпозиума[878] правильно. Шепните только мадам Ван Лоо (первая статья которой была прекрасна), чтобы она не увлекалась бы декоративностью и декорационностью, обе эти особенности не очень близки мне, и из трех с половиной тысяч моих вещей самая большая часть была посвящена творческому искусству, которое и было как Россией, так и с 1904 года заграницей оцениваемо высоко. В нашей телеграмме мисс Лихтман мы предлагали, если Вам кажется это уместным, дать и ее небольшую статью в этом же симпозиуме. Конечно, Вам на месте виднее, как лучше и удобнее поступить. С этой же почтой я получил и дружественное письмо от Марка Шено, и из него я увидел, что мое письмо, посланное ему в июне, очевидно, было им получено. Пожалуйста, передайте ему, как я искренне ценю его светлые мысли и радуюсь сотрудничеству с нами.