Скажу только для Вас. Мы были изумлены получить на днях письмо от М. Германовой, в котором она совершенно ликвидировала отношения с нами, в то же время как А. П.[1019] продолжает переписку с Юрием. В письме Германовой столько лицемерия, ханжества, угроз, неискренности и лживости, что прямо страшно становится за такое ее душевное состояние. О субсидии Институту[1020] мы предоставили решить Америке, со своей стороны сделав благожелательную оценку издательской деятельности Института.

Для здоровья Е. И. эта зима и со всеми треволнениями нехороша. Дигиталис, о котором Вы пишете, давно уже применялся, но результаты его всегда были отрицательны. Из всех сердечных лекарств лучше всего действует строфант, который мы и применяем в случае надобности.

Газетная заметка относительно барона Таубе, присланная Вами, нас очень удивила, ибо мы от него об этом ничего не слышали, хотя он уже и писал после своего возвращения из Рима. По себе зная клеветнические наклонности газеты «Возрождение», мы и в данном случае предполагаем, не есть ли это злостная газетная выдумка, направленная для какого-то вреда. В конце концов, безразлично, в каком Храме молиться, лишь бы молиться, но отказ от своей родной веры есть тягчайшее ей оскорбление. Конечно, терпимость к другим вероисповеданиям не является отказом от своей веры, и часто знание других вероисповеданий помогает лучше понять и оценить свою. Не газетная ли это выдумка? Дал ли Вам Шклявер мою статью «Легенда Азии»? Для нас несколько странно, почему это моя статья помещена в виде письма, да еще в газете Херио[1021], с которым у меня нет никаких сношений.

Как вообще дела на Парижском фронте, вести довольно смутные, что слышали Вы?

Шлем Вам сердечный привет и надеемся, что Вы находитесь в добром здоровье и мире.

Привет наш Василию Александровичу, часто вспоминаем и его и думаем, как было бы хорошо, если бы Вы все жили здесь поблизости. Кто знает — Неисповедимы Пути!

307 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

307

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 9

28 февраля 1932 г. «Урусвати»

28 февраля 1932 г. «Урусвати»

Дорогой Михаил Александрович,

Меня очень смущает, как бы вследствие отсутствия сведений о выставочном плане Тюльпинка не произошло каких бы вредящих делу задержек. Вы знаете, насколько и я, и все наши сотрудники доброжелательны ко всему полезному, строительному, что только в силах наших. Между тем идет неделя за неделей, и я чувствую, что не только для настоящего, но и для ближайшего будущего многое затрудняется.

В былое время, когда я предлагал какой-либо проект, то от меня требовали совершенно четкого ответа по трем пунктам. Первый: подробное изложение самого проекта. Второй: указание, сколько средств и сил потребует исполнение проекта. Третий: заключение, какой именно непосредственный и определенный результат автор предвидит.