Во всем происходящем светлой страницей является привхождение Миллера в дела. Может быть, один СОВЕТ хотя и поздновато, но исполнится. Помните, как давно он был назван и как давно Франсис его встретила. Наверное, за все это время впечатление о нем вполне укрепилось, а его знание философии внесет то, что никто другой в данном случае не мог бы восполнить. О’Коннор и Кинили никогда не назывались [как] адвокаты, а именно как полезные люди, имеющие голос в судебном и правительственном аппаратах. Оба они были найдены. Также теперь найден и Фогель, и Вы теперь оцените Указание о том, что Лихтм[аны] припомнят. Конечно, все полезные люди могут оказывать существенную помощь самым различным образом — не только будучи адвокатами, но и имея самые неожиданные широкие связи. Вот и названные сенаторы, Копл[анд] и Вагнер, — тоже полезные люди. Также весьма важно мнение Баттля. Каждое такое влияние осветит Вам целый большой сектор. Широкое осведомление и такое же широкое оповещение совершенно необходимо. Прекрасная статья Фосдика перепечатана в «Уорльд Телеграмм». Для будущего лучше воздержаться [от] двух выражений — лучше не говорить о борьбе за финансы и не упоминать, что руководит этой борьбой фаундер[417]. Ведь борьба с нашей стороны, во всяком случае, не за финансы, и Вы знаете из писем наших, как мы мечтаем для финансового контроля вызвать к жизни ближайшим образом аппарат бондхолдеров. Крестовый поход — за Культуру, за Правду и Справедливость! Не будем умалять значения Комитета Защиты, который является общественным началом и выражает общественное мнение. Вы знаете, насколько, по нашему убеждению, просветительные Учреждения должны быть основаны на общественном мнении и жить общественным началом.

Прилагаем копию телеграммы, посланной нашим адвокатам. Еще раз подтверждаем, что никаких наших шер никому мы не отдавали и не дарили. Пусть адвокаты дадут нам проект нашего аффидевита по этому поводу, который, быть может, удастся засвидетельствовать у америк[анского] консула, который иногда к осени приезжает в Симлу. Смешно и нелепо сейчас подымать вопрос о приезде в Нью-Йорк. Ведь никаких новых облегчающих обстоятельств не произошло и сама вероятность их не близка, а опасность, о которой уже поминалось, не только не уменьшилась, но даже возросла, что и доказывает наглость, проявляемая нинкомпупами, и, увы, пока поражение наших адвокатов. Опасаемся какой-то неуравновешенности — то энтузиазм, то пессимизм. Ни то, ни другое неуместно. Нужна твердая уверенность в правоте дела и спокойствие при новых выпадах врагов. Неужели наши адвокаты могут быть смущены каким-то нелепым сообщением Леви о нашем с ним частном разговоре в 1928 году — когда нас вообще в Америке не было? Кроме того, имея мою полную доверенность, он мог манипулировать чем угодно и как угодно, но его пресловутое действие в феврале [19]35 года показывает, что он манипулировал со всеми нашими пятью шерами, очевидно, считая их на одинаковом положении. Неужели же такое нелепое голословное заявление может кого-то смущать, мало ли что Леви еще может наболтать — злобно и корыстно. Если принимается во внимание такое голословное вранье, то тем более должны быть приняты во внимание наши формальные аффидевиты и Ваши свидетельские клятвенные показания. Надеемся, что адвокаты при таких нелепых эпизодах проявляют полную находчивость, материала у них достаточно, и неужели вся наша деятельность им ничего не говорит. Получили прекрасное письмо от Клайд — ответим на него. Ведь давно уже, принимая во внимание очень трудное положение, Брат[у] был указан Миллер как звено и адвокат. Среди тьмы много и замечательных знаков. Там, где еще недавно было алое зарево, уже брезжит пурпурово-розовый рассвет. Радуемся сведению от Петти Хилл.