Сердечный привет Вашей супруге, Вам и всем друзьям.

Сердцем и духом с Вами.

223 Н. К. Рерих — С. И. Лю

223

Н. К. Рерих — С. И. Лю

10 декабря 1936 г. Naggar, Kulu, Punjab, Br[itish] India

10 декабря 1936 г. Naggar, Kulu, Punjab, Br[itish] India

Дорогой Сергей Иванович,

Большое спасибо Вам за Ваши книги, которые нам обоим так полезны. Кроме того, нам ценно сохранить в нашей библиотеке Ваш автограф, ибо Ваши широкие просвещенные взгляды так близки нам. Приятно видеть, что и в текущие смущенные дни выходят такие серьезные труды, ибо во всем мире во всех делах от мала до велика сложилось совершенно невозможное положение. Отовсюду приходят вести о всевозможных трудностях. Кроме того, каждый настолько хочет, чтобы все совершалось только по его методу, что даже нечто весьма положительное готов отрицать, ибо не усматривает в этом своей буквы. Кроме того, совершенно утрачивается в мире благожелательство и человечность, а что же Вы сделаете без этих краеугольных понятий? Из Харбина нам прислали отвратительные газетные вырезки, направленные против митр[ополита] Сергия. Можно лишь удивляться, до какой бездны мерзости может доходить печатное слово. Мы все, по обыкновению, за работою. Работа, притом работа творческая, является лучшим противоядием против наскоков сил темных. Вероятно, та же самая образовательно просвещенная работа помогает и Вам успешно преодолевать всякие смущения. Шлем Вам и Вашей семье лучшие пожелания.

Духом с Вами,

Н. Рерих

224 Н. К. Рерих — З. Г. Лихтман, Ф. Грант, К. Кэмпбелл и М. Лихтману

224

Н. К. Рерих — З. Г. Лихтман, Ф. Грант, К. Кэмпбелл и М. Лихтману

11 декабря 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

11 декабря 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

№ 121

Родные наши Зин[а], Фр[ансис], Амр[ида] и Мор[ис],

Только что пришли Ваши письма: Зин[ы] от 21–23 ноября, Мор[иса] [от] 24 ноября, от того же числа Франсис с приложением отличных сведений из Бостона. От того же 24-го долетело и сердечное письмо от Д. Фосдика — если бы для нашего Общества ко всему прежнему составу добавить еще десяток таких преданных молодых сердец. Чудовищно Ваше сведение о фальшивом клейме, поставленном в ночное время на обратной стороне картин Музея. Конечно, мы знаем, что злоумышленники будут употреблять самые отвратительные методы против Музея и картин. Но воровское клеймо, поставленное в ночное время, конечно, превышает всякое воображение. Ведь этак каждую ночь кто-то может забираться в Музей и клеймить картины невесть какими надписями. Конечно, всякому ясна такая воровская попытка, но ведь была же «Пэнтингс Корпорэшен», учрежденная для охраны картин. Не следует ли понять из происшедшего, что Леви какими-то махинациями исключил Франсис и Мориса из «Пэнтингс Корпорэшен» и самовольно передал все своей же жене? Но не забудем, что кроме «Пэнтингс Корпорэшен» существует и Декларация 1929 года, в которой имеются и собственноручные подписи четы Хоршей, которые вместе со всеми Трэстис признавали музейные картины собственностью нации. Не будем опять рассуждать о самой процедуре этой декларации, остается НЕОСПОРИМЫМ, что чета Хоршей признала картины СОБСТВЕННОСТЬЮ нации. Что бы ни измышляли затем злоумышленники, все же эти подписи их существуют, Вы имеете эти фотостаты, и не может человек, признавший и оповестивший мир о собственности нации, затем провозглашать это самое собственностью своей жены. Ведь об этой декларации в свое время широко заявлялось во всяких репортах. Будем твердо помнить это ненарушимое обстоятельство. Общество в качестве общественного мнения может мощно протестовать, узнавая о таком злоупотреблении собственностью нации. Если человек признал нечто собственностью нации, то это его решение остается незыблемым. Как хорошо, что Мор[ис] с друзьями открыл это новое клеймо на картинах с именем жены Хорша и составил соответствующий аффидевит. Как видите, теперь каждый день можно ожидать всяких подделок и преступлений, и потому Мор[ис] как заведующий Музеем с друзьями должен особенно усиленно удостоверять положение вещей.