Наверное, Вы уже получили и рижский сборник со статьей «Служение Человечеству», а также новую книжечку Рудзитиса «Культура». Поистине, радуют люди, работающие благожелательно без темных предрассудков. Такой тонкий поэт, как Рудзитис, и вся возглавляемая им группа работают не за страх, а за совесть. Для таких светлых работников всякие «постановления», направленные к разложению, конечно, есть душевная боль. Плачевно, если и в Латвии [придется] сожалеть о происхождении всяких постановлений, не отвечающих истине. Вы пишете, что «к сожалению, Ваши (т. е. мои) подписанные книги вызывают менее интереса, чем окк[ультная] литература, приписываемая Вам». Уже в прошлом письме я писал, что авторство есть вещь священная, и скажу лишь еще раз, что у меня нет ни анонимных, ни псевдонимных книг. Осужденный «постановлением» валерьяновый чай, конечно, нужно пить, хотя слабый раствор валерьяна не повредит и в виде примочки. Также осужденный мускус широко употребляется в Индии, а вовсе не принадлежит только бывшим расам. Говорить против таких исконных целебных веществ уже будет авидья[620]. Маленькие приемы мускуса были бы Вам весьма полезны. Вообще, всеми мерами берегите Ваши силы. Именно Вы можете вносить то убедительно культурное влияние, которое сейчас так нужно. Берегите себя, когда говорю это, то не только твержу из дружеской заботливости, но и утверждаю во имя самого Дела, во имя великого Служения, которому Вы отдали столько сил. Елена Ивановна всегда мечтала именно о сотрудничестве с Вами. Ваш прекрасный слог и точность переводов незаменимы, а теперь, когда люди, и, увы, наши соотечественники, расточили так многое, то каждая такая большая культурная сила, как Ваша, должна быть особенно бережно хранима.

Радуюсь, что Рудзитис не только прислал Вам книгу, но и душевное письмо. Именно на душевности и духовности стоит мир. Именно осознание красоты спасет. Именно не только сама красота, но осознание ее облагородит человечество. А ведь это так нужно, так неотложно нужно. Не устыдимся твердить призывы о Благе и содружестве. За осознанием сотрудничества встанет и идеал Братства.

Шлем Вам наши самые сердечные мысли.

226 Н. К. Рерих — З. Г. Лихтман, Ф. Грант, К. Кэмпбелл и М. Лихтману

226

Н. К. Рерих — З. Г. Лихтман, Ф. Грант, К. Кэмпбелл и М. Лихтману

18–21 декабря 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

18–21 декабря 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

№ 122

Родные наши Зин[а], Фр[ансис], Амр[ида] и Мор[ис],

Письма Зины от 22–30 нояб[ря], Фр[ансис] от 2 дек[абря] и Мор[иса] от 2 дек[абря] внесли еще одну яркую страницу в происходящую эпопею. Стенограмма показаний Мориса и крючкотворных вопросов адвоката Леви прежде всего показывает не только глубокую интригу вопрошавших, но и основное желание разрушителей опровергнуть даже само основание учреждений в 1921 году. Неужели они хотят показать, что мы с Вами вообще никакого учреждения не основывали, а все это сделано одним пресловутым «доктором» Гейдельбергского университета? Должна же быть правда хотя бы в биографических данных. Само основание учреждений в 1921 году также доказывается и книгою, посвященной десятилетию [деятельности и выпущенной] к празднованию этого памятного дня — 17 ноября 1931 года[621]. Сам Леви не только участвовал в этом праздновании, но и на вечернем собрании произнес в определеннейших выражениях приветствие. Мы послали Вам полученную в свое время из Нью-Йорка копию этой речи, и если бы Макс прочел такой документ, то, вероятно, он сложил бы еще одно крепкое мнение о беспринципности трио. Фр[ансис] перечисляет неприемлемые условия, выраженные адвокатами трио. Совершенно правильно Фр[ансис] отмечает, что некоторые из этих условий не только неприемлемы, но и наводят на глубокие предположения. Например: казалось бы, какое дело трио до того, что газета «Солнце» преследуется за клевету? Но и в этом деле руки трио настолько замараны, если не сказать обагрены, что они выставляют и такое условие, странное для каждого здравомыслящего человека. И в других их условиях чувствуется всякая злоумышленно-преднамеренная подкладка, так что такие рассуждения вообще и нельзя назвать соглашением. Радуемся, что и Вы все, и юристы вполне оценили эту темную попытку и объединились в еще большей бодрости и взаимопонимании. Только в единении получится победа. Об этом, а также о праздновании десятилетия начиная с 1921 года, мы Вам послали телеграмму. В нее же мы включили и напоминание о том, что в офиц[иальном] репорте Хорнеру Леви упоминает на первом же месте пожертвование Мориса в 1921 году. Если бы чеки оказались украденными, то данное из официального репорта Хорнеру должно же иметь значение. Очень характерно письмо Хорнера Зине. Наверное, у Вас уже была с ним личная беседа, ибо такие обстоятельства нуждаются в дружественном личном разъяснении. А Вы сами видите, насколько повелительно нужно существование Общества как оплот общественного мнения. Чрезвычайно ценно, что Стоу так благородно осудил неприемлемые темные попытки о соглашении. Наверное, Флор[ентина] поймет их с таким же ощущением.