В людях, застывших у березок, теплились уже очень слабые искры жизни. Гестаповец подбегал то к командиру, то к девушке:

— Позывные Центра — и вы сразу будете в тепле, господа!

И вдруг он услышал из уст девушки очень тихое, едва уловимое:

— Что это? — крикнул он переводчику. — Это шифр? Может быть, это ее позывные?

— Господин гауптштурмфюрер, — растерянно пояснил переводчик. — Девчонка, наверно, сошла с ума… Бредит по-английски. Это, извините, шотландский поэт Роберт Бернс.

И разве что поляна услышала последние слова «позывных» — шотландского поэта Роберта Бернса и ленинградской девушки Сильвии:

ВМЕСТО ЭПИЛОГА

ВМЕСТО ЭПИЛОГА

 этой книге нет эпилога.

Его и не может быть.

Подвиг имеет начало, но он бесконечен во времени.

Люди, которые брали Зимний и Перекоп, знали, что их дети, внуки и правнуки будут верны высоким идеям. Уходить из жизни никому не хочется. Герой или героиня этой книги могли прожить, по крайней мере, три своих жизни. И им очень хотелось чокнуться бокалом в радостный День Победы. Помните? «Пусть говорят, что блеск глаз — это чепуха, но наши глаза будут блестеть, когда мы подымем бокал в громкий День Победы в честь счастья и мира».

Увы, мира они не дождались. Но, прощаясь с жизнью, посылали последний привет тем, кто поднимет выпавшее из их рук оружие.

Семена Воскова уже не было, но бойцы Девятой стрелковой, с гордостью называвшие себя восковцами, понесли мечту своего комиссара по дорогам гражданской войны.

Семена Воскова уже не было, когда командированные им в центральные губернии России комиссары привезли с собой сотни бедняков, пополнивших поредевшие полки дивизии.

Семена Воскова не было, но Второй образцовый полк деревенской бедноты, отметивший свое рождение у Зимнего дворца и взявший имя С. П. Воскова, в боях с интервентами на севере, с белополяками и колчаковцами завоевал три Красных Знамени ВЦИК.

В день, когда питерский пролетариат бережно опускал в могилу на Марсовом поле тело своего накромпрода Семена Воскова, к товарной платформе Московского вокзала подкатил эшелон, груженный хлебом, с паровоза соскочил невысокий человек в кожанке и предъявил коменданту мандат, помеченный военной печатью и хорошо знакомой питерцам подписью: «Товарищ уполномочен составить маршрутный поезд с продовольствием для голодающих рабочих Петрограда. Восков. 13 февраля». Комендант прочел, взял под козырек и заплакал.