«И с того атаку сильного, — повествует тетрадь Куракина, — принуждены уступить аж до самого траншементу, где обретались Его Величество царское с вышними генералы и с инфантериею».

Описание боя, сделанное Борисом, лаконично донельзя, — он словно стыдится своей роли зрителя. К тому же полуполковник от некоторых собственных суждений воздерживается. Тем более не подобает ему, даже скрытым письмом, по-итальянски, касаться спора между царем и светлейшим Меншиковым.

А спор был, и военные специалисты будут разбирать его, доискиваясь, кто прав.

Что же до Куракина, то он не сразу поверил, — ведь Меншиков головой рисковал за неисполнение приказа.

Играть отбой — гласил приказ царя. Вывести кавалерию из битвы.

Светлейший, кусая губы с досады, ответил, что потери у него малые, есть резон держаться.

Шведы напирали. Два редута были недостроены, неприятель завладел ими. Петр снова повелел отойти. Он в горячке боя не терял из вида строгое начертание плана.

Военные историки будут гадать: то ли лихое упрямство Данилыча, то ли не успел он договориться с царем, поразмыслить над его диспозицией. Событие беспримерное — Меншиков опять не посчитался с царской волей. Более того, бросил в подмогу несколько пехотных полков.

Уже две лошади убиты под Алексашкой. Шведы и русские смешались, рубятся палашами. Можно ли в такой ожесточенной сече показать врагу спину?

— Ежели сказать «направо кругом», — объясняет Меншиков смущенному царскому гонцу, — то придадим дерзости неприятелю.

Светлейший улавливал то, что Петр не мог ощутить, — атака шведов выдыхается, фортуна дарит возможность, смяв улан, достигнуть палашами пехотинцев, развернув стычку конников в сражение генеральное, не дать врагу отдыха, не дать срока, чтобы перестроиться для обороны.

Петр понял Алексашку, понял малый резон, внушенный моментом, но в подмоге отказал, ибо прорыв Меншикова принес бы, в лучшем случае, победу неполную.

Обратить врага в бегство, прогнать — да, это удастся с ходу, но на большее дыхания не хватит.

Нет, уйти Карл не должен…

Приказывая убрать кавалерию, отвести на фланг, Петр хотел отдать шведов на расправу редутам, впустить как можно большее число в полосу фортификаций, с тем чтобы разрезать лавину атакующих, как рифы разбивают, дробят морскую волну. Разрезать на части, скосить всех прорвавшихся ядрами и пулями, придав, если нужно, огня из траншементов.

Свою же конницу надлежит беречь, придержать для решающего часа. Ведь когда враг побежит, только она обгонит его, не разрешит уйти, закроет пути отступления.

Карл сам полез в ловушку, обложив Полтаву. Осаждающие оказались в охвате. Пора захлопнуть ловушку, именно здесь уничтожить противника. Для этого за годы войны накоплены и силы и уменье, — Петр убежден в этом неколебимо.