— Протестовать! Сопротивляться! Ложиться в конце концов под колеса этой машины!..

— Да зачем же под колеса?

— Ну, а каким же образом можно остановить эту машину, повернуть ее вспять?..

Радлов смущенно развел руками, не зная, что ответить, заторопился — и ушел от этого разговора…

А Ядринцев, придя домой, в крохотную меблированную комнатку, сел за стол, придвинул листы с незаконченной статьей «Россию пятят назад» и зло, торопливо написал:

«Современное поколение живет крайностями — или не думает о судьбе отечества, или гибнет ни за грош, не сладив с жизненною борьбою…»

«Современное поколение живет крайностями — или не думает о судьбе отечества, или гибнет ни за грош, не сладив с жизненною борьбою…»

Он чувствовал себя опустошенным, бессильным что-либо изменить и приходил в отчаяние.

«Нет более проявления общественной мысли, — сжав зубы, писал он, — нет брожения; жизнь интеллигентного класса уничтожена, университеты зажаты новыми уставами, вольномыслящие профессора вытеснены в отставку…»

«Нет более проявления общественной мысли, — сжав зубы, писал он, — нет брожения; жизнь интеллигентного класса уничтожена, университеты зажаты новыми уставами, вольномыслящие профессора вытеснены в отставку…»

Круг замкнулся. Выхода не было.

Однако судьбе угодно было распорядиться жизнью его так, что, казалось бы, уже лишенная всякого интереса и смысла, она вдруг озарилась в конце своем такою сильной и яркой вспышкой, такое бурное, неистовое, по-молодому острое чувство испытал и пережил Ядринцев, словно все для него повторилось, все сызнова началось…

Мартовские дни в Петербурге были полны загадочных разнотолков — короткие, с недомолвками, сообщения северного телеграфного агентства, которыми пестрели столичные газеты, давали для этого обильную пищу: великий князь Георгий Александрович вел переговоры с французским правительством, затем отбыл в Алжир; князь Бисмарк намечен кандидатом в депутаты рейхстага; отставка всесильного премьера Италии Криспи, наобещавшего своему народу с три короба, а не выполнившего и малой доли, король поручил маркизу ди Рудини сформировать новое правительство… Что из этого выйдет? И как эта перестановка отразится на внешней политике России? И нет ли связи всех этих событий с подорожанием плиточного чая в Петербурге? А также с тем, что прибывший в Алжир великий князь не был удостоен при встрече официального церемониала… «Дабы не утомлять его высочество», — тотчас появилась оговорка в газетах.

«Его высочество слишком утомлены», — иронически усмехался Ядринцев, просматривая газеты. Он мог по забывчивости остаться без завтрака, но без газет — никогда. Газеты, казалось, были той ниточкой, которая еще связывала его с жизнью. Ядринцев замечал, что все чаще и чаще наряду с политической смесью на страницы газет просачивались скупые сведения о начавшемся голоде в некоторых российских областях… Каждое утро теперь он отыскивал какие-либо новые известия, подробности.