Решено было готовиться к немедленному приступу.

Из этой же предутренней тьмы еще четыре человека наблюдали за огненной рекой и киевским станом. Вернее, на настоящих людей из них походили только двое: это были зрелые мужики в кожухах и валяных шапках. Двое других были помоложе и носили волчьи шкуры с личинами. Однако именно у них имелось дорогое оружие, чудно смотревшееся на шкурах: у одного – варяжский меч в серебре, в красных ножнах, у второго – боевой топор за поясом сзади, тоже с варяжским серебряным узором на обухе.

Стоя на Хринговой могиле, они смотрели с высоты туда, где еще недавно раскинулось предградье, сейчас ставшее одной огромной крадой. К счастью, обгорелых человечьих костей на ней не было, но все понимали: прежняя жизнь племени смолян снова сгорела дотла. Дальше все пойдет иначе…

Киевский стан за рекой виделся отсюда цепью костров. Костров был довольно много: по всему выходило, что Ингвар сохранил в строю не менее двух сотен человек.

– Они не перешли реку! – горячо убеждал спутников один из «волков» – Равдан. – Не решились. Мы еще успеем. Если сейчас пойдем вперед, встанем между ними и городцом…

– Нет, не пойдем мы туда! – непреклонно возразил Краян. – Ингорь начал, пусть он и заканчивает.

– Пока они оба на ногах стоят, нам нет проку своих людей класть, – поддержал его Раздор. – Пусть дерутся. Свирька отобьется ли, Ингорь ли городец возьмет – уже не две сотни людей у него будет. Пусть бы десятка два! – Он хмыкнул. – Тогда нам и крови проливать не понадобится.

– Что, если городец сгорит? – напомнил Лютояр. – Все добро Свирькино прахом пойдет. А не сгорит – все Киеву достанется. Уж Ингорь не поделится. Он мне уже сказал: хочешь добычу делить, приводи своих людей.

– Это он сейчас хорохорится! – хохотнул Раздор. – Взять-то он добычу возьмет, да удержать уже рук не хватит!

– Но если городец сгорит… или если Ингорь его возьмет… – запальчиво начал Равдан. – Там же все! Там люди! Все предградье!

– Ну и что? – хмыкнул Краян. – Наших родичей там нет, а они, свинческие, все варяги. Даже кто был когда-то смолянского рода.

– Там моя жена! – напомнил Равдан. – Пусть бы все они сгинули, но ее я никому не отдам!

– Это я понимаю, сыне! – Краян похлопал его по плечу, покрытому волчьей шкурой. – Вызволяй жену – это твое дело. Но мы мужиков и парней губить ради нее одной не можем. Чуры не позволят.

Равдан нетерпеливо притоптывал по снегу. Пока все шло хорошо: два варяжских пса сцепились и рвали друг друга в клочья. Отцы были правы: если смолянское ополчение и вилькаи встанут между киевской дружиной и Свинческом, Сверкер, конечно, поддержит их и выйдет со своими кметями на битву. Но даже в случае успеха, даже разбей они киевлян, все останется по-старому. А это не устраивало Равдана точно так же, как Лютояра и стариков. В их глазах варяжский городец Свинческ стоил недорого: пусть Ингорь жжет его и грабит. Но для Равдана в этом наглухо запертом ларце таилась драгоценнейшая в мире жемчужина: Ведома, его жена. При воспоминании о ночи Корочуна его и сейчас окатывало горячей волной. Он готов был в одиночку лезть на стены Свинческа, лишь бы вызволить ее из огненной ловушки. Как она перенесла эту ночь, когда все в Свинческе должны были с ума сходить от жара, дыма, ужаса! А вот-вот над головами зазвенят мечи…