Влад Тарханов Я ЗНАЮ ТОЧНО: НЕ БЫЛО ВОЙНЫ

Влад Тарханов

Я ЗНАЮ ТОЧНО: НЕ БЫЛО ВОЙНЫ

Вступление

Вступление

18 августа 1939 г.

Август в этом году оказался сухим и жарким. С самого утра грозились собраться тучи, чтобы испортить предстоящий праздник. Но к полудню наметившиеся тучи куда-то исчезли, и солнце вновь нещадно палило. Стало окончательно ясно, что праздник обязательно состоится.

На небольшом аэродроме, который располагался рядом с приграничным городом Могилевом-Подольским, было людно.

На поле выстроилась авиационная техника. Народ собирался на день открытых дверей загодя, зная, что будут полеты, выброс парашютистов, и, самым приятным в празднике было то, что именно тут будет принимать участие известный ас, сталинский сокол, пилот-испытатель Василий Савельев. Он должен был продемонстрировать фигуры высшего пилотажа.

В послеобеденное время к полю аэродрома первыми подтянулись лоточники и мороженщики. Немного погодя стал постепенно подходить и остальной народ. Запах сухих августовских трав, пряных от горячего щедрого украинского солнца дразнил отдыхающих.

Одни шли организованно — от организаций со сложносокращенными названиями, на что так богата была предвоенная бюрократия, другие неорганизованными группами — обыватели, с веселым щебетом стайки девушек. Искрометно сверкали пятками да дырявыми сандалиями детишки самого разного возраста.

Больше всего народу собралось около продавца воздушных шариков, еще не старого еврея с рыжими пейсами. Немало людей толпилось у лотков с мороженым. Пилота Савельева весь этот шум и гам немного утомлял, и он предпочел отойти от поля аэродрома немного подальше, в посадку лип и пирамидальных тополей. Она позволяли ему скрыться, оставаясь, тем не менее, почти в самой гуще событий.

До вылета оставалось больше двух часов, следовательно, было время подумать, сосредоточиться, отдохнуть. Последние два дня он вместе с механиками возился в нутре самолета, еще и еще раз проверяя все, что только необходимо было проверить. Самолет оказался неплохим, два тренировочных вылета прошли штатно, Савельев уверенно выполнил набор фигур высшего пилотажа, и теперь был внешне спокоен.

После того боя в небе Испании, когда его самолет был сбит, безотчетное чувство тревоги не покидало его ни на минуту. Его звено было уничтожено. Оба его ведомых погибли, а самого чуть не комиссовали из-за тяжелого ранения. Еще и военный невроз, такой диагноз поставил ему невропатолог уже тут, в подмосковном госпитале. И всё-таки он справился. После длительного лечения его признали годным к полетам, хотя и перевели на бомбардировщики. Но и этому сталинский сокол был несказанно рад.