Солнце уже палило, совсем как там в Испании, и Вася вынужденно расстегнул воротник гимнастерки. Тут, он мог позволить себе какое-то послабление. Хотелось просто лежать на спине и смотреть, прищурясь, в ясное небо.

Несколько воробьев оглушительно зачирикали, перескакивая с ветки на ветку. Вековые липы, насаженные тут еще в царские времена, нехотя и лениво пошевеливали ветвями, создавая видимость легкого дуновения ветра. Но ветра не было. Какое-то неестественное спокойствие, навеянное природой, охватило молодого летчика.

Не смотря на шум музыки, издаваемой духовым оркестром, Василий Савельев, сталинский сокол, сумел на ненадолго заснуть. Из дремы его вывел голос аэродромного техника, Павла Тимофеевича:

— Товарищ старший лейтенант, самолет проверен, готов, вылет через двадцать пять минут.

Это время перед взлетом, было необходимо любому летчику, для того, чтобы окончательно подготовиться к полету. Эти минуты Савельев не любил. Он никогда, ничего не мог с этим поделать — понимал, что это необходимо. Все предписанные уставом и кучей инструкций проверки выполнял не просто тщательно, а придирчиво, потому что от этого зависела его жизнь. Эти минуты были самыми тягостными минутами в его жизни. А вот полет, другое дело! Это были минуты наивысшего наслаждения. И не имело значения, какой это полет: тренировочный, испытательный, показательный, как сейчас, или боевой — полет был главным смыслом его жизни.

Истребитель, эта мощная машина, позволявшая подняться в воздух, была полностью в его власти — эти ощущения силы и свободы известны только летчику, только тому, кто хоть раз в жизни самостоятельно поднимал в небо крылатую машину. И он не был исключением из общего правила.

Поэтому ему всегда хотелось, чтобы эти последние минуты перед полетом прошли как можно скорее, он так рвался в небо, так с трепетом ждал каждого полета, как молодой парень ждет свою подругу.

Энергично встав, он широкими шагами, не оборачиваясь пошел к самолету, стараясь не переходить на бег. Самолет уже ждал его на слепящем солнце, застыв полотняными крыльями.

У-2 был хорошо знаком Василию Ивановичу Савельеву. Обучаться пилотированию он начинал на стареньком У-1, который был копией английского биплана Avro-504 1913 года. Конечно по сравнению с ним У-2 казался просто фантастическим самолетом.

Биплан оказался таким надежным и удобным, что летать на нем было одно удовольствие. Легкий, маневренный, устойчивая в полете, был одним из самых массовых учебных самолетов.

Программу своего полета он обсудил с руководством аэродрома и техником заранее. Он должен был сделать несколько фигур высшего пилотажа, показать маневренность самолета, но украшением полета, его пиком должна была стать петля Нестерова, фигура, которую всегда исполняли с особым риском, из-за чего многие и окрестили ее «мертвой петлей».