С. 368. …оказалось бы, что после своей кончины святой король разросся в размерах чуть ли не вдвое. – Культ почитания мощей и прочих реликвий был одной из наиболее примечательных и удивительных сторон в религиозной жизни Средневековья. Вера в силу святых останков выродилась в повсеместно распространенное суеверие, когда каждый хотел обладать святынями покрупнее, чтобы хранить их у себя дома, и помельче, чтобы носить на шее. Мощи приобретали в меру своего достатка. Торговля ими стала настоящим доходным предприятием, одним из самых процветающих на протяжении XI, XII, XIII вв. и даже XIV в. Спекулировали все. Аббаты, чтобы увеличить доходы своих монастырей или привлечь милость влиятельных особ, уступали частицы хранившихся в обителях святых костей. Крестоносцы часто обогащались продажей благих останков, привезенных из дальних походов. У еврейских купцов была своего рода международная сеть по продаже реликвий. И этот промысел немало поощряли золотых дел мастера, поскольку им заказывали многочисленные раки и ковчежцы, которые не только были самыми красивыми предметами того времени, но и свидетельствовали о набожности их владельцев, а заодно и об их богатстве.

Самыми ценимыми реликвиями были кусочки Святого Креста, деревянные фрагменты яслей, колючки тернового венца Спасителя (еще Людовик Святой купил для Сент-Шапель якобы целый терновый венец), стрелы святого Себастьяна и множество камней – с Голгофы, с Гроба Господня, с Масличной горы. Доходило до того, что продавали капли молока Богородицы.

Стоило церкви канонизировать какого-нибудь современника, как торопились сбыть в розницу его останки. Многие члены королевской семьи владели (или были уверены, что владеют) частицами мощей Людовика Святого. В 1319 г. Роберт, король Неаполитанский, присутствуя в Марселе при перенесении останков своего недавно канонизированного брата Людовика Анжуйского, потребовал себе голову святого, чтобы забрать ее в Неаполь.

С. 387. Папский дворец оказался на запоре… – Это еще не был тот знаменитый Папский дворец, который знают и посещают, – его построили лишь в следующем веке. Первой резиденцией авиньонских пап стал немного расширенный епископский дворец.

С. 473. …здесь суждено было тлеть одному из самых замечательных государственных мужей Франции. – Монфоконская виселица располагалась на уединенном холме, слева от старой дороги в Мо, примерно в районе современной улицы Гранж-о-Белль. Ангерран де Мариньи был вторым из длинного списка министров, и особенно министров финансов, которые закончили свою карьеру на Монфоконе. До него там был повешен Пьер де ла Бросс, казначей Филиппа III Смелого; после него Пьер Реми и Маччи деи Маччи, соответственно казначей и меняла Карла IV Красивого, Рене де Сиран, денежных дел мастер Филиппа VI, Оливье де Ден, фаворит Людовика XI, Бон де Самблансе, суперинтендант финансов Карла VIII, Людовика XII и Франциска I, испытали ту же судьбу. Виселицу перестали использовать начиная с 1627 г.