…

40. Столоначальник шт.-капитан КРИСТЛИВ

…

64. Бухгалтер капитан ПОДЕРЕГИН

65. Бухгалтер прапорщик ЛИМЧЕР

(РГВИА. Ф. 1607. Оп. 1. Д. 112. Л. 1–3об.)

Прапорщик Н. И. Лоза во время коллективного принятия присяги 17 мая 1917 года в Москве отсутствовал – он был в краткосрочном отпуске, но по прибытии также присягнул на верности службе новому Российскому государству, понимая, что отречение Николая II освободило его от присяги государю.

…В служебной неразберихе первых месяцев революции прапорщик Н. И. Лоза выправил себе, как делали многие офицеры, краткосрочный отпуск домой в Полтавскую губернию. Он не был дома почти два года, после того как в августе 1915 года его призвали в армию молодым солдатом.

В начале апреля прапорщик Лоза выехал на родину в Полтавскую губернию на хутор Базилевщина. Был Светлый праздник Пасхи, когда молодой офицер приехал домой. Родные встретили его радостно. Они гордились его офицерским чином, любовались формой и золотыми офицерскими погонами. Три дня отпуска пролетели как один миг и остались в памяти Николая светлым, добрым чувством любви и обожания родителей, сестер и брата…

Возвратившись в Москву, он часто вспоминал отчий дом, родных и младшего брата Карпушу, как нежно называл его сам Николай, с восторгом рассказывавшего о событиях в их Хорольском реальном училище.

Позже Карп Игнатьевич писал о том времени: «…В первые дни революции уроков почти не было. На уроках только и говорили, что о революции. Некоторые учителя вели разговоры с нами сдержанно. Другие разъясняли суть происходящего. Вообще наше училище в то время было похоже на растревоженный муравейник. Все суетились, мотались, как ошалевшие. Появились красные банты. Визг, крик, суета не умолкали.

Вскоре в училище был введен родительский комитет. Выборы уполномоченных от учеников старших классов в этот комитет. Ученики старших классов записывались в народную охрану-милицию. Их повязывали красными повязками. Назначали в ночь в наряд по охране порядка. Выдавали винтовки.

Проводили манифестации с пением «Марсельезы». Устраивались митинги. Всюду развивались красные флаги.

На душе у меня было легко, радостно – свобода! Да, ребята нашего класса по-весеннему бурно, переживали революцию. Голова кружилась, хмелела, да и как было не хмелеть, когда тебе 17 лет. Мне казалось, что все тело пронизано током радости. Сердце билось так гулко. Душа ликовала – не будет больше в России ни злобы, ни страданий…»

Николай вспоминал, как в отпуске они с младшим братом Карпушей говорили, говорили всю ночь напролет и не могли наговориться…