– Это не имеет значения. Я была и остаюсь императрицей, значит, и знаками императорского достоинства пользуюсь по праву.

– А вот этого не могут принять ни римский народ, ни я в качестве его управителя и главы фамилии. Вспомни, Анния, Рим вырос на том, что ни одна из прерогатив власти не может быть вручена навечно, но только через волеизъявление народа и на определенный срок. Это правило касается и самого императора, тем более оно должно действовать и в отношении императрицы. Этого основоположения, кстати, придерживался и наш отец. Криспина – законнорожденная римская гражданка, она – моя супруга и вправе требовать соблюдения закона, в этом отношении более благосклонного к ней, чем к тебе.

– Пока была жива наша мать Фаустина, мы обе пользовались ликторами, факелоносцем и глашатаем, и в Риме относились к этому вполне доброжелательно.

– Да, потому что никому в голову не могло прийти, что наш исполненный добродетелей отец живет сразу с двумя императрицами. А теперь я даже не знаю, что и подумать!.. Как бы в голове какого-нибудь насмешника или, что еще хуже, поэта не зародилась мысль, позорящая нашу семью? Взгляни на Тертулла, Анния, он уже навострил ушки. Чем-то он позабавит нас в очередном хлестком миме? Какие песенки начнут распевать в Субуре о наличии у императора двух императриц?

– При чем здесь этот дерзкий, чье место в Африке? Он сам является унижением для нашей семьи.

– Но когда ты приглашала его в свою спальню, ты так не считала?

Луциллу густо бросило в краску. Она повернулась и направилась к выходу, вслед за ней ушли и несколько сенаторов, остальные вполне привычно чувствовали себя в компании с девочками от Стации.

На следующий день был оглашен императорский указ о невозможности в дальнейшем сестре государя Аннии Луцилле иметь в сопровождении эскорт, соответствующий особе императорского достоинства. Этот указ лишал сестру и других почестей – места в императорской ложе, налоговых льгот и возможности пользоваться охраной, состоящей из преторианцев.

Глава 2

Глава 2

«Бебию Корнелию Лонгу Младшему, легату-пропретору и похитителю молоденьких рабынь от придворного стихоплета и соучастника в деле похищения молоденьких рабынь, злостно промышляющего словесным разбоем и торгующего льстивой патокой Постумия Тертулла.

Я долго боролся с искушением описать все, что произошло в Риме за те два месяца, что тебя нет в столице. Страх велик, Бебий, но и не высказать того, что думаешь, – все равно что ходить со вспученным животом.

Случилось страшное, Бебий! Пишу тебе по следам грянувших событий. Письмо привезет и доставит некий Акаст. По словам Клавдии, это верный человек, ведь мое послание ни в коем случае не должно попасть в чужие руки.