Теперь же выходило так, будто это он спасается бегством, а все потому, что Гесселер сбил его с толку своим огненным шаром.
— Скорее, Марта, скорее!
Он бежал и бежал, спотыкаясь, и чуть не пахал носом землю. Снова эта корзина! Он споткнулся о ее крепежки. Проклятые палки! Палки? Постой-ка! Может, еще не все потеряно.
— Марта! Скорее, подними корзину и подопри палками камень!
— А? Чё, хозяин?
То, на что Лапидиус даже не надеялся, произошло. С помощью Марты он сдвинул валун с места. Сначала камень чуть-чуть качнулся вперед и тут же вернулся в прежнее положение, в следующий раз он продвинулся немного дальше, снова вернулся назад, вперед-назад, вперед-назад, каждый раз немного больше, пока, наконец, не покатился, грохоча и сотрясая землю по пологому склону в сторону Оттернберга, чуток поднялся по нему и улегся, словно сам Господь Бог его направлял, точнехонько у входа в пещеру.
— А-ооо-ааа! — донесся до ушей Лапидиуса и Марты крик, будто с того света.
Он раздавался от входа, где под валуном отчаянно скребла рука. Рука Горма. Подмастерье Тауфлиба, видно, бросился за ними. И вот теперь рука тщетно пыталась освободить из-под камня зажатое тело.
— А-ооо-ааа!
Но горы сильнее даже нечеловеческой мощи Горма. Мановения руки становились все слабее. Крики отчаяния все глуше.
Несмотря на жуткую картину, Лапидиус вздохнул с облегчением. Больше
— Идем, Марта, идем! Скорее, домой!
ДВАДЦАТЫЙ ДЕНЬ ЛЕЧЕНИЯ
ДВАДЦАТЫЙ ДЕНЬ ЛЕЧЕНИЯ