Витовт, когда нужно, умел отлично притворяться. Ему и на этот раз удалось прекрасно сыграть роль, так что Сигизмунду и в голову не могло прийти, что автор этого компрометирующего Ягайлу письма тут, перед ним!

— О, я должен и сумею ему отомстить! — воскликнул литовский князь, — и чем скорее, тем лучше! — он теперь знал, что было на уме императора. Интересы рыцарского государства были для него выше уз родства и приязни. Он понял, что приезжай вместо него, Витовта, на съезд Ягайло, разговор бы был тот же и предложения те же, но заговор шёл бы не против Польши, а против Литвы.

Император Сигизмунд так был уверен, что ему удалось убедить Витовта в измене Ягайлы, что он тотчас перешёл на практическую почву и стал условливаться о другом, более прочном, по его словам союзе — Литвы, Ордена и Империи.

Витовт, превосходно разыгравший до этих пор свою роль, подал вид, что поддаётся на доводы, но просил подумать до следующего дня. Император дал ему своё согласие, и прощаясь с ним, обнял его запанибрата и промолвил не без лукавства:

— Не понимаю, не могу понять причины, почему литовские владыки довольствуются титулом «великого князя», и не ищут королевской короны?

Император Сигизмунд I Люксембургский

Витовт вздрогнул это была его самая заветная мечта.

— Ведь земли литовские гораздо обширней польских, — продолжал император, — ведь власть великого владыки Литвы идёт от Полангена на Балтике через Смоленск до Киева и до Черного моря. Удивляюсь! — Витовт боялся выдать себя. Давно уже эта мысль лелеялась им, давно заставляла болезненно сжиматься его самолюбивое сердце. Он ничего не ответил на сладостную речь Сигизмунда, и, сказавшись очень усталым, удалился в приготовленную для него ставку.

Это быль роскошный тёплый шатёр, раскинутый невдалеке от шатра самого императора. В маленьком городишке не нашлось достаточно роскошного дома, чтобы поместить двух могущественных владык.

Император очень был доволен свиданьем и разговором с Витовтом; он не мог не заметить, какое впечатление произвёл на литовского князя один намек на возможность получения королевской короны. Обряд коронования королевской короной так мало стоил бы и Сигизмунду, и рыцарям, а мог превратить сильного врага в верного союзника.

В то время королевские короны раздавались императором римским, разумеется, с согласия святейших отцов Пап; но так как Пап было всегда двое: один в Риме, другой в Авиньоне, а порою их насчитывалось чуть ли не десяток сразу — то весь вопрос сводился к воле императора. Тот или другой Папа за более или менее ценный подарок готов был немедленно подписать бумагу хоть на десять королевских корон.